– Почему ты не согласилась на развод?
– Чепуха! Я хотела видеть, как ты корчишься от чувства вины. Это было забавно.
Она уже не пытается заплакать, вырваться. Она не хочет бороться. Она вываливает на меня всю эту гниль, упиваясь реакцией.
– А сейчас, если хочешь, можешь меня убить. Мне плевать.
Ой, ли. Что-то не верится.
– Ты, Юля, не человек. Ты гниль.
Лишь плечами пожимает, следя за мной цепким взглядом. Страх из него никуда не делся – его так много, что в нём можно плавать, как в бурном море, но Юля пытается казаться хладнокровной.
– Ты боишься меня?
– Вот ещё, – фыркает, а я присаживаюсь на корточки напротив.
– Твой дружок наверняка сдох уже. Хочешь на него посмотреть? Тебе понравится, ты очень кровожадная женщина."
"– Нет, – качает головой, а я крепко держу её за руки. Рывком поднимаюсь сам и поднимаю Юлю. До двери десяток шагов, и мне приходится чуть не волоком тащить за собой жену.
Я выталкиваю её за дверь, Юля бьётся бедром о косяк, цепляется за него свободной рукой, но я сильнее.
– Тебе же плевать на него, ну. Так сходи и посмотри, что из-за тебя случилось с человеком.
– Дима, я не хочу! – отползает, но далеко не убежать. – Нет! Пожалуйста, не заставляй.
– Не упирайся, милая, ты должна посмотреть на то, что тебя ожидает. Нужно попрощаться с Вадиком.
Провоцирую её, ожидая выплеск истерики. И Юля меня не разочаровывает:
– Отпусти меня! – орёт, впадая в истерическое безумие, и крик её превращается в скулящий вой.
Внутренний таймер щёлкает: созрела.
– А теперь слушай, если хочешь, чтобы твоя красивая голова не улетела этой ночью в кусты.
– Я всё сделаю, обещаю. Клянусь! – вопит, обезумев от ужаса.
– Тогда, Юлия Евгеньевна, прошу пройти за мной в кабинет. Поговорим, наконец, как взрослые люди.
Она подписывает документы на развод. Соглашается со всеми пунктами, даже не слушая их.
– Если ты только посмеешь выдать своего ублюдка за моего… – угрожаю, и от очередного громкого хлопка Юля подпрыгивает на месте.
– Нет-нет, Дима, нет, я всё понимаю, – её окончательно покидает решимость, когда в кабинет входит Валера.