– А что тогда имеет, а?
– Просто эта ночь…
– Была ошибкой? – усмехается и вдруг ладонями обхватывает мои щёки, удерживает мой взгляд. – Озвучь это, Варя. Вот прямо глядя мне в глаза сейчас скажи.
– Говорю.
– Что говоришь? Словами через рот говори, чтобы я понял. Объясни мне.
– Эта ночь была ошибкой, – выдавливаю, потому что так правильно. Только так и правильно."
"Ему нужно разобраться со своими тараканами, с разводом разобраться, а не мучиться, пытаясь уберечь меня от будущей драмы. Ни к чему ему этот балласт, пусть спокойно решает проблемы.
– Ошибкой, слышишь? Её не должно было быть!
– Ты гляди, даже не моргнула ни разу, – щурится и будто бы каменеет весь. – Действительно так думаешь?
– Да, – уверяю поспешно, чтобы не дай бог не выдать, какая буря творится внутри.
И неважно, что мне хорошо с Поклонским. Я боюсь, не готова, мне тяжело. Ему тяжело тоже, и это убивает меня.
Слишком сложно это всё, а я похоже очень слабая, раз не готова к трудностям.
– Дима, неважно, что ты говоришь.
– Я бы и не пытался никому ничего объяснять. Начал жить, наконец-то понимая, что нужен кому-то, но… Я очень устал, Варя, очень. Существую на бешеной тяге, пустой внутри. Мне показалось, что ты меня наполнила, но если не хочешь, то я не буду навязываться. Достаточно всего, что делал до этого.
Телом проносится дрожь, меня буквально потряхивает от его слов. А от его глаз больных совсем дурно делается. Хочется зарыться на его груди, обнимать его и плакать. Но это всё неправильно.
– Уходи, пожалуйста. Просто уходи сейчас, иначе я не знаю, чем наш разговор закончится.
– Желание дамы – закон, – ледяным тоном говорит Поклонский и выходит прочь из комнаты.
Глава 17 Дмитрий
Если бы я только умел напиваться.
Эта мысль рождается первой, стоит выйти из проклятого номера, который напрочь пропитался ароматом Вари, весь переполнился её присутствием.
С детства мне твердили, что будет трудно прожить с настолько бурным воображением. Моя память хранит много мелких деталей и обрывков событий. И в последнее время в каждом таком моменте миражом маячит правильная женщина Варвара, с ворохом табу и ограничений в голове.
Когда она мне высказывала эти до тошноты очевидные вещи, я почти восхитился.