Все, если уж я переплюнула главное зло в Академии, то мне здесь точно не место! Меня-то в Гильдии никто не ждет!
– И весьма эффектно обидела, должен признать, – раздался короткий смешок, и в атриуме появился профессор Адмир. – Шелдон, я требую перевести ее на мой факультет.
– Что? – лорд Ферт переводил обалдевший взгляд с меня на декана факультета Высшей магии. – На каком основании? Да что у вас там стряслось, объясни толком?!
Но профессор Адмир не ответил и, мягко обняв меня за плечи, проводил в кабинет ректора и даже одолжил свой носовой платок, в который я тут же уткнулась.
Через пару минут у меня в руках оказалась чашка с горячим чаем, и недовольный голос профессора Адмир произнес:
– Когда ты заведешь себе секретаря, Шелдон?
Ферт весело улыбнулся:
– Кандидатуры подходящей нет. Но ежели придется выгнать адептку Рэйн, предложу эту должность ей.
Эээээ… что?!"
"– Подумай хорошенько, – усмехнулся Адмир, – едва в поле зрения появится Олберт – ты рискуешь остаться без кабинета.
Ректор нахмурился:
– Действительно призвала?
– Угу, – хмыкнул Адмир, – из разлома. Приличного такого.
– Шутишь?!
– Можешь сам посмотреть, если не веришь. Впечатляет, уверяю тебя.
Я вцепилась в чашку, даже не замечая, что она обжигает пальцы. А еще попыталась вжаться в спинку кресла, куда меня заботливо усадили, и занимать как можно меньше места. И желательно стать невидимой. Однако мне это не удалось, лорд Ферт уставился на меня с интересом.
– Покажите, адептка Рэйн.
Адмир тут же вскочил с подлокотника соседнего кресла.
– Шелдон, одумайся, я уже не удивлюсь, если корни пройдут через три этажа, повинуясь ее силе.
Лорд Ферт скептически посмотрел сначала на меня, а затем на декана факультета Высшей магии.
– Я, конечно, готов поверить тебе на слово, но все-таки хочу посмотреть. Можно ведь начать с малого, – он оглянулся, видимо, в поисках реквизита, и наткнулся взглядом на горшок с кактусом. Поднявшись, ректор забрал страдальца с подоконника и поставил на низкий столик рядом со мной. – Вперед, адептка Рэйн, покажите, на что вы способны.
Я сглотнула.
– Кактус жалко, – вырвалось у меня.