А сам уходит в сторону, здоровается за руку с каким-то мужчиной в одежде защитного цвета, о чем-то с ним говорит.
Обойдя машину, я вцепляюсь пальцами в распахнутую дверцу, смотрю на руль и кресло водителя, как на какую-то реликвию. Обвожу взглядом асфальтное пространство, которое передо мной расстилается, – без единой преграды. Теперь я понимаю, что Макс намеренно отъехал дальше от учебной машины, проделывающей восьмерки между разложенных шин.
У него дорогая машина. Но он говорил так уверенно, что мне это чувство тоже передается.
Решившись, я ныряю в салон.
Трогаю руль, скольжу пальцем по приборной панели, откидываюсь на спинку, пытаясь понять, удобно ли мне. Смотрю в лобовое стекло через первые капли дождя, как возвращается Макс, и медленно-медленно выдыхаю.
Мне кажется, что от страха, предвкушения и забурлившего адреналина сердце сейчас остановится. Но у меня нет времени на то, чтобы даже подпустить к себе щупальца смерти. Оно пускается вскачь, едва Макс занимает пассажирское кресло, хлопает дверью и, развернувшись ко мне, предлагает:
– Не бойся.
Перед глазами туман, в ушах вата, даже удивительно, что я слышу голос Макса и на него реагирую. Наверное, это страх и рефлекс – не знаю, что подталкивает сильнее и удерживает от потери сознания, когда машина под моим руководством трогается с места. А может быть, дело в Максе: он не кричит, не возмущается и ничуть не переживает, когда машина вдруг резко останавливается и нас дергает вперед. Чувствую, как по позвоночнику начинают ползти капельки пота, да и ладони начинают скользить по рулю.
– У меня ничего не выйдет, – бормочу я. – Это не для меня. Да, я поняла, это точно не для меня! Мой папа должен тебе бутылку коньяка – ты сделал то, что он не смог за несколько лет.
– Да не бойся ты, у тебя все получится! Так, вот так… держи руль… я в тебя верю!
Машина вновь трогается с места, на этот раз гораздо плавнее. Макс несколько раз придерживает руль, продолжает пояснять, комментировать.
– Расслабься, – говорит он.
Это кажется невозможным – следить за дорогой, хотя, к счастью, здесь нет пешеходов, но мало ли. А вдруг инструктор бросится под колеса, решив сказать что-то важное? А еще же нужно не перепутать педали. А еще дышать. Дышать, кажется, сложнее всего – я просто выталкиваю из легких порции воздуха.
А потом у меня начинает получаться. И даже выходит неплохо. Настолько, что я перестаю замирать на каждой секунде, обливаясь потом и читая молитву.