И хорошо, это хорошо, только подстегивает.
– Так а мы уже пришли, куколка, – гогочет их заводила. – Парня твоего нет, того, что лучше всех нас. Значит, ты соврала. А за ложь знаешь что делают?
Он снова протягивает ко мне руку, я открываю рот, чтобы вцепиться в нее зубами – сначала так, а потом уже каблуками по яйцам… Но прикоснуться ко мне у него не выходит. Как-то неловко он заваливается набок и падает, глядя на меня снизу вверх – изумленно и даже обиженно, не понимая, что вдруг случилось. Те двое более сообразительные – отскочили в сторону или стоят там, куда их задвинули, а этот такой недотепа!
– Какого… – бормочет он, поднимаясь из лужи, но подойти ко мне не торопится.
Да и не сможет теперь. Потому что я под надежной защитой. Потому что передо мной, закрывая спиной, стоит тот, кого я ждала. Тот, кто будто почувствовал и приехал пораньше. Тот, к кому я прислоняюсь и обнимаю, опутываю руками, чтобы он их больше не трогал. Тимур.
Мой мужчина, даже если он сам пока так не считает.
Я слышу голоса, но перестаю разбирать, о чем речь, не пытаюсь вникнуть в суть разговора.
Все, что имеет значение, – запах Тимура, который я жадно вдыхаю. Холодные ноты парфюма и злости, благодаря которым я успокаиваюсь.
Я замечаю, что мы остаемся одни, только когда Тимур разворачивается. Не знаю, как ему это удается, потому что я все еще обнимаю его. И, не желая терять тепло и покой, обхватываю сильнее, только на этот раз упираюсь лицом не в спину, а в грудь.
Он тяжело выдыхает.
Злится. На них. На меня – за то, что я его не послушала. Ну и пусть. Ну и пусть – ему можно, пусть злится, ругает меня, только никуда не уходит. Подняв руку, прикасаюсь к его цепочке, накручиваю ее на палец, чтобы ему было сложнее уйти.
– Да, согласна, все осознала, – признаюсь покаянно, не дожидаясь, когда он что-нибудь скажет.
Спустя еще один выдох я чувствую, как его рука ложится мне на спину и прижимает сильнее к себе, практически вдавливая.
Дождь перестает дурачиться и брызгаться россыпью капель, на улице появляются прохожие, начинают ярче гореть фонари.
Отстранив меня, Тимур всматривается в мое лицо – так внимательно, что я не выдерживаю и опускаю глаза. Вновь решаюсь взглянуть, лишь когда его пальцы приподнимают мой подбородок.
– Больше никогда… – говорит он жестко.
«Никогда так не делай», «Никогда не перечь», «Никогда – что угодно».
Согласно кивнув, я приподнимаюсь на носочках и прикасаюсь своими губами к его.