У меня не было сил, не хотела, ничего не хотела тогда.
Моя нежность, мой лучший друг, моя боль и бальзам, часть души, которую я наконец отпускаю.
– Мне тоже, – шепчу я в ответ. – Мне тоже тебя не хватает.
Пальцы дрожат, не сразу получается отключить телефон, и я слышу молчание, которое разрывает меня изнутри. И починить это нельзя, невозможно.
Больно.
До чего же все это больно…
И боль лишь усиливается от хлесткого голоса у меня за спиной:
– Тебе не кажется несколько странным находиться в квартире любовника, быть облаченной в его одежду и говорить мужу, как сильно ты по нему здесь скучаешь?
Оборачиваюсь.
На его лице ни единой эмоции.
Но я знаю, что это обман. Он злится. Ему не нравится то, что он слышал. И нужно бы пояснить, но я настолько растеряна, что просто молча смотрю на него.
Я хочу сказать, что мне с ним не скучно и он все неправильно понял. Хочу сказать, что не хочу уходить. А сильнее всего хочу, чтобы он ко мне прикоснулся. Но тогда я точно останусь, а так нельзя… так больше нельзя.
– Макс вернулся, – говорю я неловко.
Он в два шага преодолевает разделяющее нас расстояние. Нависает надо мной – мрачный, жестокий, как ураган, готовый сорваться.
– Домой… – Обхватив цепкими пальцами мой подбородок, приподнимает мою голову, а сам склоняется надо мной и дышит пламенем в губы, обжигая меня изнутри. – То, что он решил проблему с деньгами, ничего не меняет. Ты заключила сделку на месяц.
Сделка…
Так вот что, по его мнению, нас с ним связывает.
Только сделка – и все.
– Я помню.
Пытаюсь уйти – не пускает.
Зарывается пальцами в мои волосы, тянет их вниз – так, что вырваться невозможно, – и ставит клеймо на губах. Дыханием, злостью, своими губами.
Не ждет, когда я отвечу. И вряд ли замечает, что я просто стою. Владеет мной, управляет, терзает меня, наказывает.
А потом он будто приходит в себя или все-таки чувствует, что я рядом, но меня сейчас нет.
– Говоришь, что бросаю, – прислоняется лбом к моему, прикрывает глаза, будто видеть меня ему больно, – а сама постоянно бежишь.
С моих губ, которые еще стынут от его поцелуев, едва не срываются вопросы: «Когда?» и «Что он имеет в виду?» – но звонок в дверь заставляет его отступить. Шаги… я слышу, как он удаляется, и понимаю, что это тот самый момент, когда можно уйти. Когда нужно уйти.
Сбросив футболку, облачаюсь в свое вечернее платье. На голое тело – без разницы, все равно выбора нет.