Поэтому заключил со мной эту сделку, чтобы убрать меня с ее дороги? Тоже хотел ей сделать подарок?
Вряд ли моя оранжевая «девочка» привыкла к такому обращению, потому что взвизгивает, когда он почти ударяет по тормозам.
Тимур разворачивается, и я впервые вижу в его глазах такую бурю эмоций – гнев, раздражение, какое-то отчаяние, хотя последнее просто нелепо.
– И трахал я тебя тоже, чтобы сделать приятно сестре! – добавляет он таким холодным, злым голосом, что у меня мороз по спине. И жар. Несовместимые вещи, как и то, что он и я сейчас вместе.
Дернув за ручку, выхожу из машины. Мне все равно, что ключи у Тимура. Все равно, что за ними в любом случае нужно будет прийти. И все равно, что так холодно, а я вчера и так попала под дождь.
Дальше…"
"Дальше от его взгляда, слов и цепей, которые с каждым моим шагом не ослабевают, а лишь сильнее натягиваются.
А потом и разворачивают. Сильными руками, которые сжимают мои плечи, обнимают меня, приподнимают мой подбородок.
Он так близко, что не только закрывает меня от ветра, но и делится своим жаром.
– Настя сделала много ошибок. Мы сделали много ошибок. У нас есть шанс не сделать еще одну. – Он длинно выдыхает, как будто ему становится тяжело говорить, и все-таки произносит: – Не возвращайся к нему.
Я медлю.
Скольжу взглядом по лицу, которое хотела бы изучать часами – пальцами, губами, дыханием. Встречаюсь с обжигающим взглядом осени, без которой тосковала все это время, хотя, казалось бы, осень была каждый год.
– Это… конечно… если ты напоминаешь мне об условиях сделки… о том, что я в полном твоем распоряжении и не могу отказать… то конечно, как скажешь… я сделаю так, как ты хочешь…
Его глаза темнеют с каждым моим сказанным словом.
– Забудь про сделку.
Тимур раскрывает мою безвольную ладонь, оставляет ключи и уходит.
Я поднимаюсь домой по ступенькам, с каждым шагом все замедляясь.
Уже ничего не изменишь.
И если растягивать боль во времени, легче не станет.
Тишина.
Но подсказки мне не нужны. Я знаю, где может быть Макс. Сбросив туфли, иду по тихому дому и да, нахожу мужа в его мастерской.
Он сидит на полу, прикрыв глаза и прислонившись к дивану спиной. Рядом с ним мольберт и картина, над которой он работал до того, как все закрутилось.