Зато до меня дошло, почему Лерка ко мне так тянулась — с ней видимо все подряд сюсюкали, а она этого не воспринимала.
— Ну же, не будь маленькой и капризной, — медсестра решила поиграть на взрослости мелкой, но трюк не удался. Обе уставились на меня. Антонина искала поддержки у “тёти Кристины”, а Лерка у Кристины-мамы-дочки защиты.
Я молчала, как рыба. Правда не знала, что делать.
— Нет! — решительно отрезала дочка Кирсанова. — У Кристины в палате бабушка храпит, и она уже давно не высыпается. Если ей нужно спать, чтобы выздороветь — пусть у меня спит, конечно же! — рассудила с такой изящной логикой, что не подкопаться.
— Лер, мы не можем… — извиняющееся мотнула головой.
— Только сейчас! — молила Лерка, закусив губу и меня пожирая глазами, с которых тотчас покатились крупные слезинки.
Антонина Васильевна опять посмотрела на меня в поисках поддержки, но я совсем не хотела спорить. Вернее не могла — мелкая меня топила своей непосредственностью и желанием быть нужной, при этом упорно показывая как сама нуждалась в любви и дружеском плече.
Нам повезло, Антонина сдалась первой и решила вопрос за всех разом:
— Идите, — с недовольством коротко буркнула и демонстративно огляделась, как спецагент. — Быстро, чтобы вас никто не заприметил. Иначе, всем нам достанется от врача! — наконец перестала изображать супер-кино-звезду, отыгрывающую роль. — А ты знаешь, насколько слово врача — закон! — пояснила значимо для ушей Лерки.
— Мы быстро, конечно же! — осчастливленная потащила меня за руку к себе в палату, а там мы упали на одну койку, как сиамские близняшки.
Без меня мама-дочка-мамонтёнок спать категорически отказывалась!
Глава 12
Кристина
Без храпа любимой соседушки спала я сладко, а проснулась от наведения “тихого” гостеприимного уюта — шороха “мышки”, уронившей пакет сока, который доставала из холодильника.
— Ну наконец-то проснулась! — пафосно воздела руки, будто молилась-молилась и, ура, бог услышал её молитвы.
— Какие же? — я поморщилась. Голова чудесным образом не болела, а вот тело страшно затекло.
— Ну, во-первых, сделала чай! — протянула Лерка и продемонстрировала накрытый столик. На нём стояли кружки с соком — видимо он играл роль чая, и две тарелки с больничным неаппетитным ужином. Причём одна тарелка явно принадлежала мне! Точнее маме Сэма, но которую она великодушно передала мне.