Я хотел: точно знал что и как, а вот как это предложить, чтобы не оскорбить, и не позволить отказать, потому что отказа меня убьёт, пока не придумал.
Шагнул ближе, потому что ОНА, СТОЛ и моё желание её поиметь на этом гребанном предмете мебели уже ослепляло, понятно, что сейчас не место и не время, но это бы хоть как-то обозначить.
— Роман… Игор… ечич… — икнула Кравчик, расплылась в блаженной улыбке. — Вы такой… — пробормотала она. Да, она не так пьяна, как Польски, но разум явно мутнее, чем я думал.
— Какой?
— Дурак… — пробормотала Кравчик, ничуть не обидев. — Что непонятного? — теребила ворот моей рубахи, изучая его пьяным взором. Сердце уже было готово выскочить из груди, где воздуха совершенно не хватало, и где его остатки застревали, не давая голове протрезветь.
— Ты нарываешься, — пробормотал я, очень надеясь, что моя догадка верна и это такой же нелепый флирт, как и его хозяйка. И тут Кравчик обмякла — раскинула руки и повисла на моих руках, свесив длинные локоны почти до пола.
— Роман, — в кабинет заглянула Ксения, но увидев эту картину, точнее Кравчик в моих объятиях, — пусть неадкватно обвисшую, — многоговоряще промолчала, и её красноречивый взгляд…
— На такси и домой? — решил не давать повода для сплетен раньше времени, а то, что о нас будут скоро судачить, даже к гадалке ходить не надо.
— Проще здесь спать уложить, — взгляд Ксю стал менее расстрельный. — Протрезвеет, проспиться… сама уедет.
— Вот и я о том же, — покосился на диван. Подхватил на руки бессовестно спящую Кристину, но уже на середине кабинета, кивнул Ксении: — К отлёту нужно успеть максимально, презентацию можем допиливать уже в самолёте, главное чтобы материал был.
— Вот я по этому поводу и пришла, — поморщилась Ксения. — Там приехал кое-кто на помощь к нам… Ждём в цехе. Там и комп мощный есть и сразу можно цветопробы делать…
— Понял, я сейчас, — кивнул, торопливо шагая к дивану. — Пьянь уложу и к вам!
— Оки, — хлопнула дверью Ксения: и стук её каблучков звучал какое-то время.
Я остановился у дивана. Кравчик мягко простонала, обвив меня за шею. Мучение моё! Пока укладывал, она то ли в меня носом зарывалась, то ли бесстыже меня вдыхала. Я уже матерился на чём свет стоит.
Твою мать! Она была такая нежная, отзывчивая и ластящаяся, что нестерпимо захотелось поцеловать. Но вместо этого стянул с себя пиджак, свернул и ей под голову положил.