— Может ну его нахрен этот самолёт, полетим на следующем? — хриплость в голосе не только распыляла, ещё и улыбнула.
— Роман Игоревич, держите себя в руках. Сначала дело, потом…
— Потом, — кивнул понимающе босс. — Только этим “потом” и живу!
* * *Маман примчалась так быстро, как не прибегала ни на одно родительское собрание/выступление/праздничное представление у новогодней ёлки. А всё почему? Потому что замаячил на горизонте мужчина. Новый и интригующий. Для “почти старой” и “мало кому нужной” дочери!
Эффектное появление мамы больше всех оценила её подопечная.
Валерия с хвостом на макушке, маман с идентичной причёской.
Это было неподражаемо. И будто небеса разверзлись и подарили одну другой.
— А это точно не моя дочь? — похлопала наращенными ресничками мама, даже не глядя на меня. А мы вообще-то не виделись пару месяцев уже!
— Сестра, — поправила Лера и… мамуля чуть не прослезилась.
Ну что. Пять минут — полёт нормальный, справятся.
Почти сразу оказалось, что нас отпускают с радостью, и готовы перекрестить на дорожку, и пока Рома собирал вещи в дорогу, меня отпаивали очередной порцией кофе, от чего нещадно ломило голову.
— Надеюсь ты простила папу, — спросила у меня тихонько Лера, а мама сделала вид, что этого не слышит. Мама и такт? Когда эти двое познакомились?
— Я на него не обижалась, — тихо бросила в ответ.
— Тогда, — кивнула мелкая, — удачной работы, конечно же. Надеюсь, ВЫ ко мне быстрее вернётесь.
Это “ВЫ” прям до глубины души проняло. Я даже покосилась на Кирсанова, который дочку подхватил и, крепко сжимая в объятиях, душил поцелуями…
Мама и Лера стояли на подъездной дорожке и махали нам вслед, и когда такси уже прилично отъехало, меня дрожь пробрала.
— Что случилось? — озадачился Роман.
— Ничего… — слезинка всё же сорвалась. — Мне кажется, она будет лучшей бабушкой, чем была мамой…
— Так вот, что ты знаешь о разбитых детских сердцах, — Кирсанов явно припомнил наш разговор про родительскую любовь.
— Поверь… немало знаю, увы.
— И не опасно оставлять Леру? — деланно нахмурился.
— Нет! — отрезала я, вытирая неожиданно набежавшую слезу. — Мама никогда меня не бросала. Она предпочитала не брать меня вообще! Нет ответственности — нет проблем. Давайте… — мотнула головой, прогоняя ненужные воспоминания, — давай не будем об этом.