Тот момент жизни, когда я его хотел убить уже прошёл, а я не их тех, кто машет кулаками после драки, поэтому сдержанно слушал, при необходимости вставлял пару слов и всячески не позволял болтовне скатиться слишком глубоко в “слив”. Чего не хватало, чтобы он зубоскалил, что меня опять потоптали.
Посла бы, да Олег — главная персона в нынешнем проекте и от его мнения многое зависело. Вот такой грязный бизнес. Не умеешь сглатывать — не сработаешься.
Я научился… Да и он, нужно отдать должное, перестал желать мне смерти, и великодушно обещал, на мою работу смотреть трезвым взглядом и оценивать непредвзято.
Трезво… непредвзято…
При том, что выпил уже пятую двойную порцию водки и вечно задавал один и тот же вопрос:
— Ну и как у тебя дела? — и глядел на меня так… не подкопаешься уличительно. Словно знал что-то о чём я ни сном ни духом, и тихо над этим потешался.
Вот только я знал!
Спасибо Ангелине.
* * *Когда распрощались, меня уже порядком шатало, на улице была глухая ночь, если не подступающее утро, глаза смежались, язык заплетался — всё же я не спал несколько дней, но до номера дошёл… Причём Кристины!
Убедился, что никто меня не видел, постучал:
— Крис…
Ещё раз… ещё, и ещё…
— Ну прости, Крис, — лбом постучался тихонько, полагая, что она на меня обиделась.
— Крис, — темнота в номере, блики по стенам и мебели от фар проезжающих по улице машин. Кристину нашёл на широченной постели. Моя божественно нелепая девчонка спала.
Взгрустнулось — СПАЛА.
Взгрустнулось — под одеялом!
Взгрустнулось — опять секса не будет!
Полюбовался безмятежной красотой Кравчик и ушёл к себе.
Мысль забраться к ней — грела душу и отяжеляла пах, но показалась неприличной. Кристина согласия на такие откровенности не давала.
“Да” — секс, не значило, что она готова светить наши отношения вот такими моментами. Я конечно предупредил, что она мне нужна как переводчик, но и о том, в каком статусе для чужих глаз она ехала — тоже не скрывал.
"Поэтому ушёл. Пусть спит — она тоже устала. А вот выспится и мы…
Я был сильно датый и вымотанный — упал на постель как вошёл. При чём убеждал себя: “На секунду глаза закрою…”
А распахнул, когда в дверь уже без тактичности стучали:
— Роман Игоревич! — взывал Польски. — Ну же, просыпайтесь!!! — настойчиво долбился. А у меня башка раскалывалась. Поморщился, сонно глянул на часы.