— Да нет, — задумчиво мотнул головой Польски. — Сам, — опять в банкетный зал зашагал.
Ну нет, так нет…
Я быстро покинул шумную гостиницу, людный двор, торопливо спустился на полупустую набережную.
Кристины нигде не было.
Врезался в пляж и уже у самой кромки воды крутанулся влево, вправо, прикидывая куда она могла пойти, и правильно ли меня поняла. Интуитивно двинулся в темноту, где высились песчаные барханы и у моря был небольшой изгиб к дикому пляжу.
Ботинки утопали в песке, ветерок приятно обдувал — я наслаждался чудной ночью южного города.
Всё дальше уходил от шума и суеты, и когда стало тихо, заметил следы… близ воды, уже подтянутые мокрым песком.
Сердце ударно пробило: “ОНА!”
Двинулся в параллель им, всё больше улыбаясь, а когда остановился возле стрелки из камушек, даже поржал.
Не было даже мысли, что это кто-то другой постарался нежели Кристина Кравчик. Так и рисовал мысленно, как она пачкает длинный алый шлейф в песке, собирая стройматериал для указателя. Очаровательное и увы, упущенное зрелище.
Такое! Ночью! На свидании! Могла сотворить только она.
Почему? Хер знает, но эта нелепая девчонка всегда находила как меня повеселить. Не особо прикладывала усилия, но вот так получалось, чтобы она не делала — это выходило комедийно и меня от души веселило. И видимо, как раз умение любую ситуацию обострить и увеселить, меня в ней и подкупало. Ведь она единственная за последнее время, если не считать мою богиню-Лерку, кто умудрялся меня улыбать своими поступками и словами.
Не эротизм, не высокосветскость, ни лоск… именно то, что она искренняя и нелепая! Вкупе это было органично и возбуждающе… для меня. Видимо, я ещё тот извращенец!
Замер возле стрелочки, глядя на ровную нелепую линию и это всё было так трогательно, глупо и мило, что вызвало тепло в душе и открытый смех.
Я перешёл на бег, теперь точно уверенный, что она меня ждёт! И ждёт именно здесь! Мне не терпелось эту обольстительную нелепость обнять, зацеловать… ну и всё остальное, вытекающее.
Чёрт! Каких-то двадцать минут, а я уже соскучился.
И как раз в тот момент, когда на песке близ одних следов оказались другие — крупнее и шире, — тишину берега нарушил женский вопль:
— ПО-МО-ГИ… — последний слог смазался или был заглушён.
Сердце чуть не выскочило из груди. Я ускорился: матерясь, бежал по берегу, в сторону откуда прозвучал крик, и всматривался в тёмные силуэты.
А потом глазами наткнулся на жуткую картинку: Кристина с мужчиной толкались в воде.