— Не затруднит дверь на один оборот закрыть? — головой указал на дверь, еще и снифтером махнув, в котором опасно покачнулся коньяк на грани того, чтобы покинуть ёмкость.
Я, не задумываясь, щёлкнула замком. Повернулась к суровому боссу с самой доброжелательной улыбкой, на какую была способна:
— И правда, вам, наверное, только так и работать… закрытым…
— И работать тоже, — задумчиво кивнул он и поскрёб едва заметную щетину.
После ухода “головы”, Роман Игоревич снова стал каким-то чертовски усталым.
Это платье в стиле бохо было у меня счастливым. Хипповато, конечно, белое кружевное, с макси-юбкой и длинным рукавом, но зато именно в нём мне всегда везло.
Перед выходом из дома от жениха кучу упрёков выслушала, что в “этой твоей одежде, только на “Вудстоке” развлекаться, а не по собеседованиям ходить!”, но честно, я могу что угодно в себе изменить, но не стиль в одежде!
И никуда без алой помады!
Это у меня с детства, когда оказалось, что у Белоснежки, — мой духовный близнец, — губы алые и это вряд-ли от природы. Мама подарила первую помаду на шестнадцатилетие, и теперь у меня вся красная палитра стоит гордым отрядом на туалетном столике.
А вот волосы нужно было распрямить… Мои выгоревшие тёмные локоны вечно смотрятся так, будто я под дождь попала, и они так и высохли вкривь-вкось. Даже голос бабушки: “Опять как лохудра!” в голове зазвучал, от чего меня передёрнуло.
А ещё, увы, я отчаянно краснела.
Как и сейчас! Опять желание “быть собой” превратило меня в белую ворону… в белом платье. Если бы не коричневый поясок, куча кожаных браслетов и ботинки в тон на низком каблуке, точь в точь была бы невеста.
"— Странный выбор одежды. — Словно прочитав мои мысли, подметил Роман Игоревич, нарушив затянувшееся молчание. Потягивал коньяк медленно, дегустируя, чуть покачивая жидкость в бокале до глотка, при этом не спуская прицельно-внимательного взгляда с меня. — И причёски, — суровый босс скептически нахмурился, изучал меня подозрительно, а потом скользнул взглядом от моих волос к губам. — Ну хоть губы накрашены.