Закрывшись в кабинке, сняла с плеч рюкзак, расстегнула джинсы… и не прошло минуты, как услышала за дверцей девичий смех и свою фамилию.
Что? — улыбка все еще не сходила с лица. Неужели наконец-то обо мне заговорили?! В груди важно зашевелилась гордость. Неужели мой доклад всем понравился?! Недаром мама с папой в меня так верили!
— …Уфимцева то, Уфимцева это. Надоело! Тычут этой тощей пигалицей, как достопримечательностью, словно время красных знамен еще не прошло. Скоро деньги за просмотр станут брать! А на что там смотреть-то? Ни фигуры, ни лица, одни очки и те — черепашье счастье! О походке вообще промолчу, это же крот-муравьед какой-то! Могла бы, подземными ходами прошмыгнула, чтобы ее не заметили.
— А может, он потому и бизнесмен, что на дочурке-уникуме экономит! Подумаешь, за два года четыре курса универа окончила! Если ты в восемнадцать лет не знаешь, что такое депиляция и, ха-ха, петтинг, считай, что прожил жизнь зря!
За дверцей кабинки в два голоса ахнули.
— Лорка, ты что думаешь она до сих пор того… нецелованная?
— Серьезно? Да ну! — подхватил второй женский голос. — Такого не бывает!
— Девочки, это с нормальными людьми не бывает, а с ботаншами-заучками — запросто! — из крана полилась вода, стукнула форточка, и потянуло сигаретным дымом.
— Точно не мне!
Гордость в груди сжалась в комок, и душу больно оцарапали кошачьи лапы.
— Ну кто позарится на такой очкастый феномен с косой? Нашли Эйнштейна в юбке! Так и хотелось сказать Крокотухе: «Глаза разуй!». Мышь серая, обыкновенная, которой в личной жизни ничего не светит, вот что я вам скажу!
— Вот-вот! Меня потому и взбесил Белоконев со своим: «Катенька, гениально!».
— А вместо форм — геометрическая плоскость!
За дверцей снова звонко засмеялись."
"— Уфимцеву целовать, все равно что зевать от скуки. Только представьте себе: он ей о сексе, а она ему об элементарных частицах и темных материях.