— Вскоре будешь бегать ты, монкей! — проорала эльфийка, едва заметная через яркие языки поднимающегося пламени. — Испытание спасло тебя, больше такого не повторится. Мы знаем твои слабости!
— Все, — устало сказала Веста, возвращаясь в сердце. — Теперь мне нужно несколько часов отдыха, я даже подзарядиться не смогу. Божественный огонь слишком непредсказуем.
Стоило ветру чуть улечься, и я, собрав комок лавы и перекидывая его из ладони в ладонь, прицелился в стоящую метрах в десяти лучницу. Ту самую, что ятаганом отгоняла от себя прежних товарищей.
— У меня и так никого не осталось из-зав вас. Придурки, — зло ответила девушка.
Они двигались одной большой группой, прикрываясь щитами от любого нападения и засыпая нас стрелами, появляющимися из ниоткуда. Вынужденно избавившиеся от брони рабы падали, пораженные со спины, им приходилось оборачиваться, ища угрозу с ненормальных сторон.
— Нужно утащить раненых в подземелье, — нехотя сказал я, понимая, что это может быть их последний шанс на спасение. — Справишься?
Но сдаваться я не собирался. Пар поднимался все выше, быстро светлея, я же припал к самому камню, оценивая ситуацию. Враги не спешили сражаться, пусть их и подгоняла эльфийка, они были вымотаны, дезориентированы и куда больше хотели жить, чем действовать.
— О… ты верно понял природу элементарной магии, — одобрительно улыбнулась огненная фея. — Мы можем создавать свои стихии из ничего, но это требует колоссальных затрат энергии. Даже простой прорыв на элементарный план может стоить нам всех душевных сил. Многие умирали, перенапрягшись и не осознав степени усталости. Другие впадали в тысячелетнюю спячку. Но когда рядом уже есть эта стихия, действовать куда проще.
— Потом разберемся. У нас все катакомбы в распоряжении. Уверен, там что-нибудь найдется. А пока займись ранеными, а я теми, кого нужно добить, — с этими словами я бросился вперед, наклоняясь как можно ниже, едва не к самым сугробам, и лавируя между открывшимися гейзерами. Несколько капель воды — и я окажусь частично парализован, а такого допускать нельзя.
— О боги, нет, конечно.