— Я уже здесь, господин, — донесся до меня усталый женский голос, а через несколько секунд ободранные, все в синяках и ссадинах ноги показались на лестнице. Девушка, на вид лет двадцати, в серой рубахе чуть выше колен, подпоясанной обычной веревкой, тащила несоразмерно здоровый ящик. За грязью и кровоподтеками лица было не разглядеть, но сквозь грубо обрезанные волосы торчали чуть округлые длинные уши — Все прокипя…
— Тише ты. Вдруг оно нас сейчас прибьет, как остальных? — тут же за ним последовал гневный шепот.
"— Ну что, мои хорошие. Пришла ваша очередь, — довольно произнес голос старого, но еще не дряхлого человека, и в проеме показались толстые и длинные мохнатые ноги, а следом за ними — полы белого, забрызганного застарелой кровью халата.
Физиология хоббита-мутанта не сильно отличалась от человеческой, и он согнулся, выворачивая желудок наизнанку. Помня, что прошлого я чуть не прибил обычным шлепком по затылку, этого добил кулаком по спине. Жить будет, а вот ходить в ближайшие несколько месяцев — нет. И это еще если перелом хорошо срастется. Последний амбал, услышав крики товарища, бросился наутек, но тут ему вовремя бросился под ноги один из либлинов.
— Нет. Просто вы доверчивые идиоты. Как выглядит изверг, что оперировал ваших братьев?
— Внутри. Какое хорошее слово. Возьмитесь за руки. Держите инструменты при себе, — дождавшись, пока они выполнят приказ, я телепортировал нас всех домой.
— Нет. Кажется, нет. С ним постоянно ходит полукровка. Из грязных уродин, что получаются от межрасовых браков. Такая, что ни в одном клане или доме ее не примут, — с издевкой усмехнулась девушка, и я поставил себе в памяти важную зарубку.
— Скоро всем этим уродам будет не до того. Они окажутся очень заняты, до самой смерти. А те, кто останутся на другой стороне, просто не узнают сбежавших, — сказал я, подбрасывая разломанные до щепок доски в костер.