Личи умеют прятать свои филактерии и жить далеко от них, но у нас другая природа. Хотя, если от нас останется только мозг и сердце, и в нас вольют достаточно магии, мы вновь оживем.
— Ого. Полезная штука. Но умирать все равно не хотелось бы. Одного раза мне вполне хватило, — покачал я головой, присаживаясь на корточки и переворачивая труп дварфа, лежащего лицом вниз. — Ну, здравствуй, мразь."
"Безо всякого сожаления я снял с его пояса дорого украшенный кинжал с серебряной рукоятью, раздел труп догола и срезал опухшие пальцы вместе с кольцами.
— Эй! Ты что удумал?! — буквально выдергивая у меня из рук баклажку, выкрикнула фея.
— В смысле? Пить хочу, уже несколько часов ни капли во рту не было.
— О боги. Ты совсем идиот? Я дух огня! И живу внутри тебя! Хочешь погасить собственное сердце? Вперед! Можешь сразу искупаться в озере для гарантированного эффекта.
— Черт. Как-то об этом я и вправду не подумал.
— Весьма спорный вопрос. Для всего этого нужны лишь камень и очищающий огонь. Камин в замке, костер на привале вполне подойдут, — усмехнулась фея. — Если ты закончил мародерствовать, пора в путь. Я придумала, как тебе пройти испытания без моего участия. Но вначале нам понадобятся союзники.
Глава 7
— Мы сможем с помощью этого кольца освободить других рабов? Нам не помешает армия добровольцев, — спросил я, крутя в руках безделушку, оставшуюся от дварфа.
— Нет, и сразу, пока ты не спросил, никто больше не сможет повлиять на твою филактерию. Кроме меня, естественно, но наши души связаны, и мучить себя я не собираюсь, — ответила фея. — Но это приобретение куда более полезное, чем остальной хлам. Одежда в твоем случае так и вовсе лишняя. Одноразовая. Смена формы — и от нее ничего не останется.
Тут она была совершенно права. Пока все мои способности ограничивались тремя формами: защитной, скрытной и атакующей.
— Нужно освободить моих сородичей, они в рабстве на вершине этой стены. Раз я теперь не подвластен вражеской магии, — сказал я что-то высматривающей на карте девушке.