— Что было после торжественной части?
— Банкет! — объявила Дина и засмеялась. — Слава богу, я Вовку Сидорина увидела и подошла к нему. С ним тоже было довольно скучно, но он хотя бы свой.
— Вы с ним дружите?
— С Сидориным? — переспросила Дина с удивлением и посмотрела на капитана проницательно. — Нет, конечно. Он в меня всю жизнь влюблен. И сейчас влюблен. Вы разве не знаете?
— Знаю, — согласился Никоненко, — а что? Это всем известно?
— Ну конечно! — сказал она уверенно. — Это всегда было всем известно.
— Жаль, — согласился Никоненко."
"Владимир Сидорин состоялся целиком и полностью, только он сам еще об этом не знает.
— С Потаповым вы разговаривали?
— Конечно. Там больше не с кем было поговорить. Не с Сидориным же! Тот вообще в моем присутствии говорить не может. Знаете, в десятом классе мы так развлекались — он выходил к доске, я начинала на него смотреть, и он замолкал.
— О чем вы разговаривали?
— Да ни о чем. О чем можно говорить с бывшим одноклассником? Вспоминали, как он меня у Пушкинского музея ждал, а я опоздала. Он мерз, мерз, а потом музей закрылся, и он домой пошел. Букетик у него замерз. Господи, это все так смешно!
— Очень смешно, — подтвердил Никоненко, — больше ни о чем не было речи? Только о том, как он вас ждал?
— Договорились встретиться, — сообщила Дина и быстро взглянула на капитана, — созвониться и встретиться в более… спокойной обстановке.
Устоять передо мной невозможно — вот что означали все эти истории. Захоти я, и ты тоже не устоишь. Будешь молчать, как Сидорин, или мерзнуть, как Потапов. Только я тебя не хочу. Ты кто? Милицейский капитан, крайне низко организованное существо в мятых брюках и дешевых ботинках. Ты мне не интересен. Можешь пока просто посмотреть на меня, раз уж мне приходится вести с тобой какие-то разговоры.
— Вы раньше не встречались с Потаповым?
— Нет. На десятилетии он не был, а я была только в этот раз и тогда, на десятилетии.
— А с Сидориным?
— Вовка был на десятилетии. Или вы спрашиваете, не встречаемся ли мы просто так? В жизни?
— А вы встречаетесь?
— Нет. Это просто смешно, Игорь Владимирович. Вы же все понимаете, правда?
— Стараюсь, — подтвердил “Анискин” скромно.
— Ну вот.