Что-то вдруг насторожило его, и он замер, так и не опустив ногу на лед, как Буран, почуявший за забором незнакомую собаку.
Покосившаяся лавочка и черные столбы от другой на противоположной стороне тротуара, пятнистого от вытаявшего снега. Муниципальная программа “Маленькая Москва” до двора, в котором проживала потерпевшая Суркова, так и не дошла. Кучки собачьего помета на осевших сугробах. Жестяной кусок водосточной трубы с нелепо задранным краем. Размытый прямоугольник желтого света из квартиры на первом этаже лежит поперек дорожки, с которой съехал капитан Никоненко.
Хрущевки, в которых предполагалось жить при коммунизме.
“Новое поколение советских людей будет жить при коммунизме” — так учили в школе на уроках обществоведения.
Довольно далеко, под ртутным светом единственного на весь двор фонаря мелькнула коричневая плащевая спина, и капитан сообразил наконец, что его насторожило.
Коричневый плащ.
Коричневый плащ, твою мать!..
Он бросился за ним, как Буран, наконец-то распознавший чужую собаку. Он знал, что не догонит — плащ был далеко, у самого выхода со двора, а на улице, выходящей к метро, шансов у капитана нет никаких.
Наверное, каждый второй из собиравшихся жить при коммунизме и застрявших в хрущевках обязательно имел коричневый плащ, символ времени, так что, может быть, и не стоило нестись, поминутно оскальзываясь на скользкой дорожке, но Никоненко знал совершенно точно, что это именно тот плащ, который был ему так нужен.
Ему повезло. Выскочив на улицу, он отчаянно завертел головой и еще раз увидел его — у самого входа в метро. Капитан ринулся за ним, и какие-то барышни порскнули в разные стороны — он бежал слишком быстро и слишком правильно, за автобусом так никто не бегал. В переходе он попал в середину потока, поднимавшегося из кромешного подземного ада ему навстречу.
— Гляди, куда прешь, козел!.. — Здоровенный поддатый мужик пхнул его в плечо, так, что пришлось схватиться за влажные виниловые перильца, старуха оглянулась с неудовольствием и покрепче перехватила тощую сумчонку. Девушка посторонилась, уступая дорогу, подросток поправил в ухе плеерную затычку.
Он воспринимал все окружающее, как волк — так остро, что звенело в ушах и резало глаза.