Большое зло и мелкие пакости

— Дмитрий Юрьевич, — капитан посмотрел министру в глаза, — вы задвинули ящик за штору до торжественной части или после?

— После, — сказал Потапов уверенно, — когда все со сцены спускались.

— А во время торжественной части он был на сцене?

— Не знаю. Я не смотрел. Наверное. Где еще ему было быть?

— К сцене кто-нибудь подходил, когда вы там сидели?

— Конечно. Тамара носилась, как обычно.

— А еще?

— Не помню, капитан. Я думал, как бы мне устроить, чтобы записка не попала к Дине. Не вытаскивать же ее на глазах у изумленной публики!

— Тамара дружила с Диной?

— Что?

— В школе Тамара дружила с Диной?

— Девчонки вообще с ней не особенно дружили, — сказал Потапов, пожав плечами, — и Тамара не дружила.

За Тамарой ухаживал Вадик Уваров, они, по-моему, сразу после школы поженились, а Динка просто так, для смеха, хотела его отбить. У нее это даже получилось на некоторое время. Вадик за ней потаскался-потаскался и вернулся к Тамаре. А какое это имеет значение?

Во время торжественной части ящика с записками на сцене не было, а Потапов его спрятал, когда спускался со сцены.

Это значит, что к концу вечера он там появился.

Следовало немедленно найти Тамару Селезневу, бывшую Борину, бывшую Уварову.

И еще красотку Дину.

— Дмитрий Юрьевич, — сказал Никоненко, поднимаясь, — ваши планы относительно Сурковой не изменились?

Лицо у министра по делам печати и информации стало деревянным.

— Что это означает?

— Все остается по-прежнему? Днем у нее дежурит сестра, а по вечерам приезжаете вы?

— Да.

— Пожалуйста, — тон у капитана был странный, — не оставляйте ее одну.

Ни на минуту. Проследите за этой самой сестрой, чтобы она никуда не отлучалась. И сами вечером не выходите.

— Все так серьезно? — протянул Потапов.

— Да, — сказал Никоненко. — Очень.

* * *

До Тамары Селезневой, бывшей Бориной и бывшей Уваровой, он дозвонился очень быстро. Запугать ее грозным голосом и милицейским жаргоном тоже ничего не стоило. Запуганная Тамара поклялась, что через полчаса приедет, и Никоненко засел за бумаги.

Дятлова с Морозовым не было, и он понятия не имел, где они могут быть.

Скверно.

Он был уверен, что после первого же общего дела они станут своими в доску, и начнется у них плодотворная совместная работа, как в кино про ментов. Ничего подобного не происходило, даже полковник Печорин канул в небытие, указаний не давал и о работе не спрашивал. Никоненко, как пришлый из района, правила игры знал плохо и очень боялся попасть впросак.

С его точки зрения, к этому все шло.