К яшичку был прикноплен лист бумаги, на котором он прочел напечатанные на компьютере поэтические строки:
В этот радостный вечер,
Когда мы празднуем встречу,
Хотим назад оглянуться
И к детству вновь прикоснуться!
Дальше было написано помельче и в прозе: “Напиши записку тому, кто нравится, и брось в ящик. Не забудь фамилию и имя. Записка обязательно дойдет до адресата!”
В ящичке была прорезь на манер урны для голосования. Игорь приподнял ящик и потряс. Совершенно неожиданно оказалось, что записок там полно — бумага шуршала весьма многозначительно.
Он сунул ящик под мышку и, не оборачиваясь, громко спросил:
— Скажите, пожалуйста, в школе есть топор?
За его спиной некоторое время молчали, а потом невнятный голос переспросил довольно робко:
— Топор?
— Да, — подтвердил Никоненко и обернулся с ящиком под мышкой, — топор. Есть?
Из двери выглянула седая голова с кудельками по бокам и на макушке.
— А вы… кто? — спросила голова жалобно.
— Милиция, — согласился Никоненко. — А вы кто? Дирекция?
Кудельки дрогнули, и показалась их обладательница. Капитан Никоненко увидел ее — синий костюм, розовую блузку с нейлоновыми фестонами, тяжелые неудобные коричневые туфли и ужас в старческих жалобных глазах — и сразу понял, что можно было и не спрашивать. Все было и так ясно.
— Директор школы, — у нее был такой тон, как будто Никоненко уже объявил о том, что сию минуту отправляет ее в СИЗО, в Бутырку.
Никоненко был профессионалом, поэтому никого и никогда не жалел. Не жалел, даже если очень хотелось пожалеть. Зато он отлично умел изобразить сочувствие — в своих целях."
"— Мне нужно открыть эту штуку, — и капитан потряс ящик с записками, — или он просто так открывается, без топора?
Это был нормальный вопрос нормального человека, и директриса моментально воспрянула духом, решив, что, может, все еще обойдется, и в СИЗО ее не отправят.
— Боже мой, конечно, открывается, — с облегчением заговорила она, — это Тамара придумала, конечно, это можно открыть без всякого… Где Тамара? Девочки, где Тамара? Товарищу из милиции нужно открыть ящик!..
За приоткрытой дверью учительской произошло какое-то движение, очевидно, искали Тамару, не нашли и перепугались пуще прежнего.
— Да она курит! Ну, конечно! Она минут десять назад покурить пошла! А где она курит-то? Вроде на лестнице!..