— В Марусю? — спросила она, как будто не поняла. — Стреляли в Марусю?!
— Алина Аркадьевна, голубушка вы моя, — начал “Анискин” отвратительно задушевным тоном, — я понимаю, это страшно и неприятно. Но так случилось. Поэтому вы мне быстренько ответите на все вопросы, и я поеду искать того, кто стрелял в вашу дорогую подругу.
— При чем тут Маруся?! — за время его монолога Алина немножко пришла в себя, по крайней мере настолько, чтобы снова пойти в атаку. — Господи боже мой, да с чего вы взяли, что это в Марусю… из-за Маруси…
— С вашего разрешения я не стану излагать вам, с чего я это взял.
Алина налила себе кофе из сверкающего начищенной сталью кофейника, даже не предложив капитану, и выпила в несколько коротких глотков. Налила еще.
А водку она пьет такими же отчаянными глотками?
— Что значит — все, что знаю? Откуда начинать? С десяти лет? С тринадцати? С чего начинать? С того, как мы выдавливали мои прыщи? Как пошли в аптеку за ватой и так и не купили, идиотки, потому что стеснялись попросить?
— Стоп, — прервал Никоненко, — не надо так стараться демонстрировать мне вашу крепкую дружбу.
— Что значит — верю?! Вы считаете, что я вас обманываю?..
— Алина Аркадьевна, с кем, кроме вас, дружит Суркова? Или дружила, но потом рассталась?
— Ни с кем она не дружит и не дружила. Есть на работе, в управлении делами, у нее какие-то подруги, они к ней на день рождения всегда приезжают, один раз в год.
— Она работает на телевидении?
— Она работает секретаршей у большого начальника, — сказала Алина жестко. — Сто раз я говорила ей, брось его, переходи ко мне, я бы тебе хоть деньги платила!
— А она не переходила?
— Она у нас деликатная, — Алина хищно улыбнулась, — нежная она у нас. У нее, видите ли, Федор, и она должна быть дома вовремя. Там она в шесть часов свободна, а у меня ненормированный рабочий день. Как будто я не отпустила бы ее домой!
— Как зовут начальника, вы знаете?
— Его все знают, — Алина пожала худыми плечами.
— У нее был муж?
— Кто? — переспросила Алина, как будто никогда в жизни не слыхала такого слова.
— Ах, ну что вы, Алина Аркадьевна, как будто вы не понимаете! — закудахтал “Анискин”.