Лара не знала, чего бояться: того, что может упасть, или того, что поцелуй сейчас прекратится, — этого она боялась больше. Она вцепилась ему в пиджак.
Когда они отодвинулись друг от друга, улица была пуста. Лара ловила ртом воздух, словно после быстрого бега.
А у Рауля в голове бил набат: что ты делаешь?
С трудом соображая, он взял ее руки и высвободил лацканы пиджака из цепких пальцев. Она отступила назад, подняла лицо, провела кончиком языка по подрагивающим губам и заморгала, словно заблудившийся лунатик.
— О боже! — прошептала она.
Желание пронзило Рауля с такой силой, что у него перехватило дыхание. Dio, да она красавица, и он хочет снова целовать ее. И не только целовать…
Лара не отрываясь смотрела на него. Пусть он опять ее поцелует, пусть ему захочется ее поцеловать! Невозможно отвести взгляда от его глаз, от их чувственного блеска, да Лара и не пыталась отвернуться.
В голове проносились обрывки сладких снов, томление в теле сменилось диким биением сердца, голова кружится, в животе дрожь. Нет сил не смотреть на чувственный рот, забыть вкус бренди, оставшийся на губах после его поцелуя.
— Вы пьяны? — спросила она сквозь дымку, затуманившую ей мозги. Легче представить, что он пьян, чем понять сокрушительное сладострастное желание, которое он в ней породил.
Губы у него дрогнули, уголок рта приподнялся… так очаровательно. Да все в нем очаровывало. Что она ощущает? Лара не могла разобраться. Это что-то инстинктивное, ничего подобного с ней не происходило.
— Не совсем трезв, но не пьян.
Она покачала головой. Возбуждение искрилось, шипело и пьянило сильнее шампанского.
— Вы женаты?
У него в глазах промелькнуло что-то непонятное.
— Уже не женат, — ответил он.
— Это хорошо. — Легкая морщинка, наметившаяся у нее между бровей, разгладилась.
Он снова улыбнулся, и у Лары колени подогнулись. Господи, что происходит? Она настроилась на то, что сегодня ночью ее соблазнят, но чтобы самой соблазнять… или чтобы ее соблазнил совершенно незнакомый мужчина… Это уж слишком.
— Вы очень красивы.
Голос, густой, бархатный, низкий, ласкал и вызывал дрожь. Он лишь прикоснулся пальцем к ее щеке, а она уже тает. Его взгляд гипнотизировал, атмосфера накалилась от избытка чувственности, в голове у нее пустота.
— Это какое-то безумие, — вырвалось у нее.
— Безумие — это неплохо.
— Да?
Темные глаза заблестели. Складка у него на лбу углубилась.
— О да. Вы откуда пришли? — спросил он, продолжая гладить ей щеку.
— Сама не знаю.
— Вы прибыли с небес.