До приезда Рауль не знал, как поступить: придумать срочные дела и сократить визит? Но сейчас он был рад, что они остались дольше. Лара была полна решимости радоваться за сестру, и ей это удалось, но если бы он увидел, что веселость и беспечность достаются ей слишком дорого, то нарушил бы свое обещание молчать и ничего не говорить о ее выкидыше.
— Как же она выросла, — сказала Лара, поднимая брошенную игрушку.
— Что же удивительного — уже почти год прошел, — ответила сестра.
На лице Лары промелькнул испуг.
И они полетели всего лишь спустя пару недель после ее выкидыша. Рауль пытался отговорить ее, но она заявила, что полетит одна, и они полетели вместе.
Это был кошмар. В клинике, где они навестили Лили, Ларе удалось говорить правильные слова. Она взяла ребенка на руки, сказала сестре, какая она молодец, но, когда они с Раулем оттуда вышли, она была на грани обморока.
Во время полета обратно в Рим Лара почти все время плакала, и это продолжалось следующие два дня. После она придумывала всяческие отговорки, чтобы не повторять визита. И так было до сегодняшнего дня.
— До свидания, Эмили Роуз, слушайся маму.
Девочка в симпатичном розовом костюмчике выглядела крупной для одиннадцати месяцев. Она ухватила Лару за волосы.
— Нет-нет, Эмми. — Лили расцепила толстенькие пальчики.
Рауль стоял неподалеку и видел, как стянуло у Лары мышцы на горле.
Он прокашлялся и многозначительно взглянул на дисплей телефона — там замигал указатель времени.
— Мне очень жаль, но нам пора.
Сработало! Сестра-близнец и мать посмотрели на Лару с сочувствием, а на него, разумеется, осуждающе, но Раулю было все равно.
Он взял Лару за локоть, что, вероятно, согласуется с образом бессердечного и властного мужа — а разве он далеко ушел от подобных характеристик? — и громким голосом, чтобы быть услышанным за гулом лопастей вертолета, произнес:
— Всего хорошего, дамы. — Он слегка кивнул и широким шагом повел Лару к вертолету, а она на высоких каблуках едва успевала идти с ним в ногу.