Там кирус Март показывал мне суда, рассказывал какое и куда ходит, чем отличается в оснастке, мы яростно спорили, какой рейс в наше время выгоднее, чем лучше закупаться на Островах, чем – в приграничном с нами Вайтайнском государстве...
Кир Гинза явно скучала, но я недавно подняла ей зарплату и она стоически переносила наши разговоры.
Потом, промёрзшие, а иногда и промокшие, мы возвращались домой, с аппетитом обедали и устраивались у камина. Слушать рассказы кируса Марта мне не надоедало. Иногда мы с ним «разбирали на части» какое-либо из его путешествий.
Единственное, о чем он никогда не рассказывал – свой последний рейс. К тому времени он уже был ристом второго ранга королевского флота/по моим примерным прикидкам – старший лейтенант этого самого королевского флота/. Так что я не знала, чем кончился рейс и почему кирус хромает, что произошло на судне и как он оказался помощником архауса.
Разумеется, однажды я попыталась расспросить его, но он так болезненно поморщился и так неуклюже перевел тему, что второй раз заводить подобный разговор я просто не рискнула. Я дорожила нашими доверительными отношениями и ценила его откровенность. Однако, лезть ему в душу не считала возможным.
К концу зимы, почти через год нашего общения, я заметила, что кирус Март хромает значительно меньше.
Глава 63
Выходной обещал быть очень скучным.
Кируса Марта стоило ожидать не раньше, чем через две седьмицы. Все книги были прочитаны уже на два-три раза, новых я не покупала. Не покупала просто по тому, что ни одна из них н
Выходной обещал быть очень скучным...
Кируса Марта стоило ожидать не раньше, чем через две седьмицы. Все книги были прочитаны уже на два-три раза, новых я не покупала. Не покупала просто потому, что ни одна из них не приглянулась.
Лежал только до лучших времен сборник местного поэта. Книгу я нашла не новую, потрёпанную и в чернильных пятнах.
— Это поэт эпохи раннего романтизма, кир Стефания... Нет-нет, его нельзя назвать бездарью! Он, безусловно, обладал редким даром слова! Но сейчас пишут совсем о другом. Люди стараются смотреть на мир с практической точки зрения, а не воспевать всяких там чужестранных богов, смерть или языческие обряды.