Мэдди наклонилась к мажордому и негромко сообщила ему их имена.
– Миссис Мэдлин Грейсчерч и капитан Логан Маккензи, графство Инвернесс.
После представления Мэдди и Логан прошли в зал.
– Это мой первый бал, – натянуто улыбаясь, сообщила Логану Мэдди. – Впервые я услышала, как распорядитель объявляет мое имя.
– Надеюсь, ты сполна насладилась звуками своего имени, поскольку ты слышала это имя в последний раз.
«Странные слова, – подумала Мэдди. – С другой стороны, едва ли ей еще придется хоть раз побывать на балу».
– А теперь мы должны медленно обойти зал кругом, – шепнула ему Мэдди.
– Понятно. Видишь, я говорил, что все будут на тебя смотреть, так оно и есть.
– Меня не удивляет, что все смотрят в нашу сторону. Только смотрят не на меня, а на вас. – И Мэдлин была этому рада. Если она беспокоилась о том, что может привлечь к себе внимание, то волновалась напрасно. Рядом с Логаном самая заметная женщина превратилась бы в невидимку. – А вы этого словно и не знаете, да?
– Чего я не знаю?
– Как великолепно выглядите сегодня.
Логан пренебрежительно хмыкнул.
– Это все килт.
– Отчасти килт, но по большей части это ваша стать. Вы, как говорится, прост-то прост, но с форсом.
Логан и впрямь был экземпляром редким, а этот бал был не просто бал, а бал натуралистов. Действительно, трудно представить зрелище более впечатляющее, чем шотландец в парадной военной форме.
– Я не вижу лорда Варли, – пробормотал Логан.
– Наверное, он делает последние приготовления перед лекцией.
Логан кивнул.
– Хотите потанцевать? – вдруг спросил он.
– Нет, – поспешила ответить Мэдди.
– Слава богу. Я буду все время рядом, чтобы никому другому в голову не пришло вас пригласить.
Мэдди не знала, что ее умиляло больше: его уверенность в том, что кому-то захочется пригласить ее танцевать или благородное предложение весь вечер простоять возле нее караулом. Мимо прошел лакей, разносящий пунш. Логан и Мэдди угостились.
Мэдди понимала, что отчасти им действительно движет желание ее защитить, но в той же мере им руководило желание защитить себя. Как бы там ни было, для стороннего наблюдателя он представал влюбленным по уши кавалером. Мэдди не на что было жаловаться.