Их количество впечатляло. Здесь было не меньше сотни писем. Стопка была аккуратно перевязана красной бархатной лентой, которую тетя Тея принялась развязывать.
Логан тихо вздохнул.
Он и прежде догадывался, что ничего хорошего ждать не стоит, но теперь видел, что его ждет неизгладимый позор.
Рабби встал и, прочистив горло, произнес:
– Буду рад предложить свои услуги декламатора.
Логану очень хотелось пырнуть Рабби вилкой в бок.
– В твоих услугах не будет нужды.
– Так вы сами будете читать? – не удержалась от вопроса Мэдди.
– Да.
На самом деле, меньше всего на свете Логану хотелось читать эти письма. Лучше уж сквозь землю провалиться к паукам и прочей нечисти. Но у него не было выбора. Логан не мог допустить, чтобы хоть одно из этих писем попало в руки кому-то из его бойцов. Почерк своего командира они отлично знали.
Мэдди была права. Что бы ни содержали эти послания, он не мог откреститься от них, потому что отказавшись признавать себя автором этих писем, он должен был бы отказаться и от своих притязаний.
– Давайте их мне, тетя Тея, – сказала Мэдди. – Я выберу свое любимое."
"– Только одно, – предупредил ее Логан.
Да, он прочтет это единственное письмо, после чего сожжет их все и больше никогда ни словом о них не обмолвится и другим заикнуться не даст. Даже под пыткой.
Судя по тому, с каким довольным видом ухмылялась его невеста, Логана ждало бесчестье, которое ему вовек не забыть.
– Вот, прочтите, – сказала Мэдди, и Логан по выражению ее лица понял: пришла его погибель. – Это письмо в стихах.
Мэдди с уже знакомой ему завораживающей пристальностью смотрела на него. Изучала его реакцию.
– В стихах, – эхом откликнулся Логан.
Удивительное дело: он произносил слова, не размыкая зубов. Как такое возможно?
– Да. Там целых два стихотворения, – произнесла Мэдди, потягивая вино и со злорадным торжеством наблюдая за капитаном.
Вот и на ее улице настал праздник.
Рабби засмеялся с полным ртом.
– Мы и не знали, что ты у нас поэт, капитан.
– Никакой я не поэт.
– О, не скромничайте, – сказала тетя Тея.