Но в присутствии жениха хотелось сохранить трезвую голову, чтобы не наболтать лишнего. К тому же я планировала отыгрывать скучную слишком правильную невесту, поэтому уверенно заявила:
– Богиня, только не говори, что ты выпиваешь! Алкоголизм очень трудно лечить!
Мейсон, пригубив в этот момент обычную воду, аж поперхнулся. Я считала, это отличный результат. Кажется, пару минут он думал, что мне ответить. Я почему-то считала, что сейчас он примется доказывать, что алкоголизм – это совершенно другая стадия, однако жених внезапно покорно сообщил:
– Я не стану пить без твоего разрешения.
И я аж растерялась. Даже не поняла, с чего вдруг такая покорность и озадаченно спросила:
– И ни капельки об этом не пожалеешь?
– Нет, – прямо ответил Мейсон. – У меня нет зависимости, и я не хочу тебя раздражать. Мне намного приятнее провести время с тобой, чем выпить.
26
В этот момент я окончательно перестала что-либо понимать. Хотелось прямо спросить, чего он добивается, но я сомневалась, что мне честно ответят.
– Складывается впечатление, что ты пытаешься меня подкупить.
– А почему я не могу? – парировал Мейсон.
– А зачем тебе? – тут же подозрительно прищурилась я.
– На самом деле я очень хочу, чтобы тебе понравилось в империи, – сообщил жених, и аргумент казался довольно невинным. – Ты приехала в незнакомую страну, собираешься выйти замуж за постороннего человека. Мне бы хотелось, чтобы у нас сложились хорошие отношения.
Его слова звучали достаточно искренне. И я бы даже поверила, что всё на самом деле так и есть, если бы не одна маленькая недостающая деталь.
– Почему тогда я совершенно не интересовала тебя раньше? Ты не написал мне ни одного письма.
– Я не силён в эпистолярном жанре, – без особого сожаления признался Мейсон.
– Ты мог бы приехать к нам. Или достать артефакт для связи и хоть раз со мной поговорить, – перечисляла я варианты, которые не раз крутила в голове.
Мне хотелось услышать ответ на свои вопросы, узнать, что на самом деле у этого мужчины в голове. Не верилось, что он действительно деле готов ради меня на всё – у любой благосклонности есть пределы и личные границы.
После разрешения Уны творить, что вздумается, я рассчитывала, что быстро сумею отвязаться от равнодушного мужчины и, притворно опечаленная разрывом, уйти на сцену.