Какое уж там катание, когда она вынуждена была снимать дешевые меблированные комнаты и никогда не знала, проиграет или нет Эдвард сегодня их последние несколько фунтов.
Колин понял, что задал бестактный вопрос.
— Я тут держу несколько лошадей, — продолжал он, — которые только и делают, что едят. Пойдемте на них поглядим.
— У меня нет костюма для верховой езды, — с сожалением сказала Эмма.
— На чердаке пылится множество сундуков с одеждой. Миссис Трелони что-нибудь вам подберет.
— Но…
— Проедем вдоль берега.
Это звучало так заманчиво, что Эмма больше не возражала.
Через час она уже сидела на кроткой гнедой кобылке, одетая в пахнувшую плесенью бархатную амазонку фасона прошлого столетия.
— У меня в ней дурацкий вид, — жалобно сказала она Колину.
— Ничего подобного, — ответил он.
Амазонку сшили много лет назад для юной девушки — может быть, для его двоюродной бабки Силии. Эмме она была тесновата, но зато отчетливо вырисовывала нежные округлости ее тела, о которых в обычной одежде можно было только догадываться.
— Поехали, — сказал он и повернул свою лошадь к воротам."
"Лошадь была хуже тех, на которых он привык ездить, но, может, так оно и лучше, подумал он, когда они выехали на тропу, которая шла вдоль обрыва. Он не знал, насколько хорошо умела управляться с лошадью Эмма, и, если бы он ехал на норовистом жеребце, он мог бы напугать кобылку Эммы.
Колин обернулся на Эмму. У нее хорошая посадка, отметил он, и она без напряжения держит в руках поводья. Кажется, ей легко и удобно. Пожалуй, она только чересчур часто поглядывает вниз на пенящиеся волны и недостаточно внимания уделяет тропе, по которой они едут. Колин набрал в легкие бодрящий соленый воздух и слегка пришпорил лошадь. Эмма не отставала. Хотя амазонка сильно жала ей в груди и плечах, открывавшийся перед ней пейзаж вполне окупал это небольшое неудобство.
— Может, рискнем пустить лошадей в галоп? — предложил Колин, когда они выехали на прямой участок тропы.