Джордж Беллингем опять вздохнул:
— Когда Робин окончил школу, я запретил ему играть в любые карточные игры, даже в мушку. Может, я и в самом деле слишком сильно на него давил.
Эмма молча слушала.
— Меня и самого не так-то легко было обуздать.
Эмма кивнула.
— Но игроков у нас в роду не было, — заявил ее отец.
— Я ненавижу азартные игры, — сказала Эмма.
Беллингем задумался.
— У тебя вроде было какое-то предложение? — спросил он и с надеждой, и с некоторой досадой.
— Я подумала… что, если бы ты вообще перестал с ним говорить о карточной игре, ему некому было бы идти наперекор.
— А как быть, когда он является ко мне со своими долгами?
Но Эмма не успела ответить. Нахмурившись, ее отец продолжал:
— Впрочем, он давно этого не делал. Не знаю, как он выкручивается, он всегда проигрывает больше, чем выигрывает. Игрок он никудышный.
— Скажи ему, что это тебя не касается. Он взрослый человек и должен жить на свои деньги."
"— Но он не может!
— Ну и пусть. Может быть, тебе придется выручить его еще раз или два.
— Гм, — буркнул ее отец. Но в глазах у него было напряженное раздумье, и Эмма решила, что, пожалуй, этим лучше ограничиться. Толку от дальнейших приставаний не будет.
— Решай сам, как будет лучше, — закончила она. — А если нужна моя помощь, скажи какая.
— Постарайся заполнить его время, — немедленно отозвался Беллингем. — Мальчишка мечтает вращаться в высших кругах.
— Это я сделаю, — охотно пообещала Эмма. — Мне даже пришла в голову мысль получше.
«Замечательная идея, — подумала она, — как раз то, что нужно».
У Эммы с Колином уже давно была договоренность, что в этот вечер они пойдут вместе с его матерью в театр. Заканчивая туалет, Эмма клялась себе, что Колин получит от нее именно то, что предусматривалось в их сделке. Она покажет ему, что может до буквы придерживаться условий их партнерства.