Погубила свою репутацию… И все напрасно!
— Дайте же мне договорить! — повысил голос Колин. — Вы кипятитесь понапрасну. Я…
— Ну да, я знаю, — горько сказала Эмма. — Вы скажете, что я не выполнила своего обязательства. А если бы и выполнила, вы выставили бы новые требования. Как вы низки! Вам важно только пари. У вас нет сердца.
— Как и у вашего мужа? — не выдержал Колин, обозленный ее тоном и тем, что она постоянно его перебивала.
— Об этом мы говорить не будем. Его погубили такие, как вы.
— Вот как? Что же это за скотина? Знает ли он, например, где вы были вчера ночью? Может, это он сам послал вас ко мне, надеясь вытянуть из меня денежки?
У Эммы было такое чувство, словно он дал ей пощечину.
— Эдвард умер! — вскричала она. — Его убили год тому назад, убили люди вашего пошиба.
Колин не успел осознать всю важность ее слов, поскольку неожиданно приоткрылась дверь, и в проеме возник озадаченный камердинер.
— К вам какой-то джентльмен, милорд. Я сказал ему, что уже поздно и что вы заняты, но…
— Я слышу, как он там орет, — раздался вдруг за его спиной чей-то голос.
Колин увидел, что Эмма словно окаменела, а ее расширенные глаза превратились в омуты темноты. Уэрхем инстинктивно вскочил на ноги, быстро обошел диван и встал так, чтобы ее не было видно от двери.
Через секунду в библиотеку решительным шагом пошел высокий старик. Пронзив взглядом Колина, он отчеканил:
— Полагаю, сэр, вам известно, почему я здесь! — Каждое свое слово он сопровождал ударом трости об пол.
Колин буквально прирос глазами к изрезанному глубокими морщинами, суровому лицу незнакомца. Он бы, не задумываясь, приказал камердинеру вышвырнуть непрошеного гостя вон, если бы Эмма не смотрела на него, как кролик на удава.
— Нет, не имею об этом ни малейшего представления, — тем не менее, Уэрхем ответил как можно сдержаннее."
"— Я пришел по поводу моего сына, только что узнав о его деяниях, — взревел старик. — Пусть этот юный шалопай не воображает, будто мне неизвестно, что он вытворяет. Он не имел права играть с вами в карты.