Незаметно, но целенаправленно мы дошли до небольшой беседки в Воскресенском сквере. Там и сели, любуясь звездной ночью.
– Тут хорошо, но пора домой. Завтра на работу, – протянула, испытывая сожаление. Такой чудесный вечер! Не хотелось, чтобы он заканчивался.
Поднялась, но идти не смогла. Мужчина удержал за руку, тут же приблизившись ко мне.
– Не беги…"
"Не успела ответить, так как Стас оказался так близко, что слышала его сердцебиение, вдыхая притягательный аромат из туалетной воды и запаха мужчины.
– Ты не представляешь, как мне надоело искать причины… – хрипло произнес он и наклонился, накрывая губы.
Нежность ошеломила.
Столько чувств было в этом поцелуе, что утонула в бездонном океане наслаждения, упиваясь каждой секундой.
Когда все кончилось, мы просто смотрели друг другу в глаза, не в силах оторваться.
Но… ненадолго, пока нас не оглушил телефонный звонок.
По мелодии невозможно было понять, кто звонил. В последние дни Кувалов отключил персональные мелодии на входящие звонки.
Понадеялась, что Стас проигнорирует, но он сразу же ответил на звонок:
– Слушаю.
На другой линии раздался мужской голос. Мужчина что-то с волнением объяснял, неоднократно упоминая незаменимое имя Анна. Насколько понимала, охранник вдовы отчитывался.
– Когда произошло? Да, я понял. Сейчас приеду.
И снова эта медсестричка. Признаться, она уже меня раздражала. Отвернулась, понимая, что чудесный вечер закончился погано. И все из-за Анны.
А может, мне с ней поговорить?
Притом конкретно. Например, выбить зубы или сломать пальцы, чтобы не цеплялась своими ручонками за моего мужа.
Глаза бы ей не помешало проверить. Эта слепая курица ведь не видит, что Кувалов занят.
И почему Стас так беспокоится о ней? Ведь он испытывает ко мне больше, чем дружеские чувства, как и я к нему. Отрицать бессмысленно.
Но тут появилась ОНА – беспомощная плакса, решившая присвоить чужое.
– Алина… – произнес Стас.
Началось…
Обернулась и проговорила:
– И что опять случилось с этой вдовой? Прыщ на носу вылез и нужно срочно выдавить, чтобы не разводить микробов? Или лужа у подъезда, и она не в состоянии перешагнуть, опасаясь намочить ботинки? А может, ее преследует воображаемый мужчина, пугающий своей черной одеждой и железными зубами, которые приобрел специально для нее, чтобы уж проще было кромсать, когда, наконец, ее догонит?
– Ты строга к ней.
О, ну, конечно! Теперь я строгая.
Между прочим, говорила по факту. Как видела, так и сказала.
– Я? Ни капельки.