Мейсон жадно следил за ее лицом, казалось, он страстно желал услышать, как она умоляет его остановиться, однако Ровена не доставила ему подобного удовольствия. Она сжала зубы и просто смотрела ему в глаза, дерзко и вызывающе.
Он слегка улыбнулся, схватил ее за волосы другой рукой и дернул ее голову назад. Его зловонное дыхание коснулось ее лица.
– Может быть, ты и одурачила Сирла, но я сразу понял, кто ты такая, как только тебя увидел.
Нескрываемая ненависть Ровены была ему ответом.
– Так это были вы?
– Да, Ровена, – ответил он и отпустил ее.
– Я видела их.
– Я захватил торговое судно, которое встретилось мне, когда мы шли на Мадейру. О, Ровена, они познают весь ужас рабства – под тяжелым кнутом очень и очень недоброго хозяина. Султан будет рад этому отряду, – он поднял брови и ухмыльнулся, – хотя эта добыча далеко не столь восхитительна, как ваша сестра Джейн. Я заметил, вам удалось ее вернуть. – Он безразлично пожал плечами. – Что ж, мне все равно.
Ее взор заволокло красной пеленой. Ровена схватила лампу и размахнулась, целя Мейсону в голову. Он ловко пригнулся и, прежде чем она успела замахнуться еще раз, железной хваткой перехватил ее запястье, отнял у нее лампу и сильно оттолкнул, так что она чуть не упала и вынуждена была уцепиться за какой-то ящик, чтобы удержаться на ногах.
– А ты быстра. Однако ж не такая быстрая, как я. – Он поставил лампу обратно на бочку. – Так-то лучше, – ухмыльнулся он, заметив, как Ровена попятилась назад, не сводя с него настороженного взгляда.
Ровена и в самом деле начинала осознавать, что ждет ее впереди, и ледяной ужас незаметно прокрался ей в сердце. Никаких иллюзий насчет Мейсона, подонка и садиста, она не питала. Его намерения были вполне недвусмысленны. Если она позовет на помощь, никто не придет. Она была совсем одна, словно на эшафоте. Если бы Ровене предоставили выбор – выброситься за борт или уступить этому жуткому чудищу, она без колебаний выбрала бы первое.
– Я вас не боюсь.
– Скоро будешь, – издевательски произнес он. – Я дал себе клятву закончить то, что начал тогда, когда ты так коварно набросилась на меня, – Мейсон саркастически поднял бровь, – всего лишь за то, что я проявил… дружелюбие. Да, я поклялся отомстить.
Краска сбежала с лица Ровены, когда она во всех подробностях вспомнила тот день на пустоши и как этот человек едва не надругался над ней.