Обоим было около тридцати лет, и оба отличались на редкость крепким сложением.
Из прочих моряков они выгодно выделялись еще и тем, что выполняли приказания без лишних вопросов и разговоров и любое дело выходило у них лучше, чем у остальных. Тобиас сообщил им цель миссии, а также и то, что молодая леди, за которую он намеревается предложить выкуп, – сестра мастера Роуэна. Генри и Сэм прослужили на корабле Тобиаса больше десяти лет.
Ровене стоило невероятных усилий скрывать от Генри и Сэма свою истинную природу, и она с огромной осторожностью справляла свои естественные надобности, долго выискивая место, где она была бы совершенно одна, и полагаясь на Тобиаса, который должен был отвлекать их внимание.
После трех ночевок в пути, в ту минуту, когда солнце постепенно опускалось за горизонт, окрашивая небеса в чудесные оттенки малинового и золотого, путники впервые увидели впереди очертания Мекнеса. Они молча замерли, вглядываясь в город, стоящий на реке Факран, построенный султаном Мулай Исмаилом, который по-прежнему управлял своим огромным государством с помощью страха и насилия.
Возделанные поля и фруктовые сады окружали низкие домики предместья. За ними стремилась вверх высокая белая стена, отделанная резными, напоминавшими кружева зубцами. В лучах заходящего солнца она казалась розовой и походила больше на сахарное украшение, творение искуснейшего кондитера. Это придавало пейзажу сказочный, завораживающий вид. Стена растянулась на много миль в обе стороны, так что путники не видели ни ее начала, ни конца.
Ровена не могла поверить своим глазам. Она молча смотрела на этот восхитительный розовый алмаз.
– Что за человек смог построить такой дворец? – прошептала она, совершенно потрясенная.
– Император, – просто ответил Тобиас. – Строительство здесь не останавливается. Все, что вы видите, – стена, каждая колонна, каждое укрепление, – было возведено армией христианских рабов, которых держат в ужасных условиях. Очень многие не выдерживают тяжелейшего труда и гибнут. Почти каждый день султан отдает приказ построить новое здание, и силами рабов оно создается почти мгновенно – и так же мгновенно разрушается, если Мулай Исмаилу оно пришлось не по вкусу.