Не дожидаясь приземления, Айрон спрыгнул на мощенный мрамором порог, едва катер опустился на расстояние, не превышающее семи метров от земли. Он планировал поразить авийцев силой и умением координировать движения, но произвел обратное желаемому впечатление.
— Нетерпеливость теярийцев вошла в сказания! – презрительно скривил толстые губы фасих.
— Мы не привыкли терять время! – гордо ответил Айрон, надеясь обратить поражение в преимущество.
Фасих кивнул, принимая его слова, и невозмутимо ответил:
— Тогда свадьба будет сегодня.
Это несколько удивило, но в целом соответствовало его планам. И никаких полугодовых переговоров, это радовало.
— Следуйте за мной! – фасих пошел первым, повернувшись спиной, что свидетельствовало о доверии.
Его приказному тону Айрон не удивился – фасих занимал то же положение на Авийе, что и сам адмирал на Теяре. То есть с одной стороны, получить дочь фасиха было честью, с другой и указанием на положение теярийца, то есть на дочь правителя Авийи он не мог рассчитывать.
Они шли мимо домиков в саду, откуда выглядывали закутанные в полупрозрачные ткани женщины, и Айрон невольно подумал о той, которую ему сегодня передадут в полное владение. Эта мысль более чем вдохновляла. Невольно адмирал представлял ее смущение, когда они останутся вдвоем, ее страх перед неизведанным, и уже предвкушал, как с понимающей улыбкой приступит к медленному и неторопливому совращению девственницы. И еще он представлял ее восторженный взгляд, когда он сделает ее своей и подарит наслаждение… Воображение рисовало две слезинки на трепещущих ресницах, и полное восхищения: «Мой господин…».
— Вы показали свою отвагу и мужественность, - внезапно заговорил фасих, — вы вызываете уважение, поэтому я отдам вам свою среднюю дочь Райвеиэлитинэ. Она умна, но послушна, и способна усладить мужа танцами, древними сказаниями и музыкой… и она единственная знает ваш язык.
Айрон понимал, что именно последний фактор и послужил критерием выбора.
— Могу я узнать, сколько у вас дочерей? – он позволил себе проявить любопытство.
— Сорок две, - невозмутимо ответил фасих.
Теярец вначале даже с шага сбился, но затем оценил масштаб любвеобильности фасиха, и мысль о мужественности, столь лукаво подмеченной авийцем, начала несколько удручать.