Вариантов было не так уж много: осколки костей, что вряд ли, кусочки лёгкого, но к нему я только что прикасался раненой рукой и ничего особенного не случилось, либо вот это: чёрное сердце твари. Да, вполне могла быть ещё спинномозговая жидкость из перебитого позвоночника, но если не сработает сердце, доберусь и до нее.
Я аккуратно положил чёрную кроху на рану и принялся ждать. Несколько секунд ничего не происходило, а потом я вдруг почувствовал жжение. Вначале лёгкое, едва ощутимое, напоминающее зуд от комариного укуса.
Точнее, попытался. Вот только он будто врос в меня. Я потряс рукой ещё сильнее, попытался сковырнуть его ножом, но быстро отказался от этой затеи. Боль при этом была такой, словно я из себя жилы вытягиваю. Кусочек чёрного сердца вдруг начал плавиться, распространяясь по ране, а затем меня накрыло."
"Нет, это была уже не боль. То, что я почувствовал, невозможно описать словами. Меня будто пронзило током, мышцы на мгновение свело, а когда отпустило, внутри заработал атомный реактор.
Эффект продлился недолго, всего пару ударов сердца, но в память этот момент врезался сильно. А когда я снова осмотрел свои руки, то не обнаружил на них и следа от ран, притом на обеих. В том смысле, что вторая рука, которая не прикасалась к чёрному сердцу, тоже зажила. Вместе с тем пропала усталость, которая к моим сорока годам становится натурально хронической.
Кстати, Колян вёл себя именно так. Пока наливалась вода, он уже дважды слетал по лестнице туда и обратно, перетаскивая награбленное добро в машину. А заодно успевал заглянуть мне через плечо и задать какой-нибудь вопрос типа: «Ну как дела?» И, не дожидаясь ответа, снова скрывался за дверью. Вот так чудодейственное средство.
Я покосился на Заварзина. Поковырявшись в потрохах изменённого, отыскал ещё один чёрный ошмёток и поднёс к его лицу.