Переговоры ни к чему не привели, и через два дня после ввода войск замминистра покончил с собой. Другие утверждали, что все куда проще: кресло понадобилось для Чурбанова. Предсмертной записки Папутин не оставил, так что слухи и предположения множились с каждым днем.
Ситуация, в течение последних десяти лет казавшаяся стабильной, теперь выглядела угрожающе непредсказуемой. Министр Щелоков обязан Брежневу своей должностью, ни в чем ему не отказывает, да и вообще они давние друзья. Если Чурбанову чего-то захочется, Щелоков вряд ли станет возражать.
В приемной сидели и стояли полтора десятка офицеров, большинство из которых Губанов знал лично: начальники управлений и отделов, центральный аппарат. Всех их сегодня награждали и поощряли. Немного отпустило. На сцену за наградами выходило куда больше людей, получается, сюда пригласили не всех, только избранных. Значит, ничего страшного не случится.
Минут десять прошло в оживленных разговорах, потом адъютант ответил на звонок по внутренней связи, распахнул дверь в кабинет руководителя министерства и громким деловитым голосом произнес:
– Товарищи офицеры, проходите, товарищ министр ждет.
В кабинете Щелокова собралось все руководство. Вот и новоиспеченный первый зам, аж лоснится от сознания собственного величия. За считаные годы дорасти от майора до генерал-полковника – это надо суметь.
На длинном столе бутылки с дорогими напитками, фужеры, открытые коробки конфет.
Николай ждал, когда же очередь дойдет до него самого, но его имя все не называлось и не называлось.