Он знал, что будет нелегко, и был к этому готов. Приезжая к Славке, он почти всегда заходил в дом и видел Виктора. Уже через пять минут сердце начинало давить так, что Юре хотелось выть. «Я не выдержу, – думал он, мысленно отталкивая от себя надвигающийся ужас, смешанный с состраданием. – Я бы не смог провести здесь даже полчаса. Как они выносят это? Сколько же нужно сил, чтобы вот так, изо дня в день, и конца не видно…»
Однажды, вернувшись из Успенского, он поделился с отцом. Спросил совета: как бы так сделать, чтобы не заходить в дом, но при этом не обидеть Славку.
– Никак не сделать, – ответил отец. – Надо заходить и терпеть. Переживать все это. Не избегать.
– Но зачем?
– Сынок, каждому человеку приходится учиться жить рядом с горем. С чужим или со своим. А тем более тебе.
– Почему? – не понял тогда Юра.
– Потому что ты собрался быть тем, кто постоянно будет иметь дело с потерпевшими, с жертвами преступлений. А преступления бывают очень страшными. Если ты не научишься терпеть рядом с собой чужое горе, ты не сможешь быть хорошим сыщиком.
И Юра мужественно заходил в гости к другу даже тогда, когда налицо имелись прекрасные отговорки и отмазки.
Дядя Витя что-то бормотал себе под нос, уставившись бессмысленным взглядом на свои беспокойно шевелящиеся пальцы, а мальчики ели тушеную капусту с сосисками и смотрели по телевизору какую-то научно-познавательную передачу про Арктику.
Около шести вечера Юра собрался уходить, Славик проводил его до калитки.
– Значит, теперь до самой зимы? – печально спросил он.
Юра молча кивнул. От этого голоса, от этого безнадежного выражения лица у него в горле встал ком, который никак не удавалось сглотнуть. Гром преданно стоял рядом, и пришлось присесть на корточки и потрепать пса по морде и холке, чтобы успели остыть накипающие слезы.
– Юра…
Славик запнулся и замолчал.
– Что, Слав?
– Ты точно не передумаешь?
– Ты о чем?
– Ну… стать самым лучшим сыщиком и доказать, что папу неправильно обвиняли. Ты обещал. Не забудешь?
– Я никогда не передумаю, – твердо и серьезно ответил Юра Губанов. – И никогда не забуду. Даю слово.
Декабрь 1974 года
Михаил Губанов"
"До двери оставалось всего несколько шагов, когда Михаил увидел, как из своего подъезда пулей вылетел Николай. Без шапки, пальто нараспашку.