Когда чистили дело, поленились вчитаться и все выверить – и вот результат. Да кто его потом читает-то, протокол этот? Уж точно не прокурор и не судья, они читают обвинительное заключение и, может, заключения экспертов, но и то не всегда. Единственный, кто может упереться в протокол осмотра, это защитник. А у Виктора, насколько я помню, был адвокат по назначению, а не приглашенный, ему надрываться вообще смысла не было.
Юрий задумчиво глядел в окно. Поздняя осень. Скоро Новый год. Уже второй Новый год после окончания «вышки».
С другой стороны, куда торопиться? Если бы Славкин отец отбывал срок на зоне, тогда – да, нужно было бы спешить, чтобы человек ни одного лишнего дня не отсидел, если невиновен. Если невиновен… А если виновен? Если отец ошибается, а прав как раз Михаил? Отец-то опирается только на чутье, а его брат – на факты, это чего-нибудь да стоит.
– Пап, давай вот как сделаем, – сказал он, встряхнувшись. – Ты мне еще раз расскажешь очень подробно про последнюю встречу с Астаховым и вообще про весь тот вечер начиная с момента, когда ты вышел из дома.
– Так я сто раз тебе рассказывал. Забыл, что ли?
– Нет, это было не то. Ты рассказывал много раз, я все помню, но я слушал тебя как… – Юрий смущенно улыбнулся. – Ну, как будто ты мне просто рассказываешь интересную историю. А сейчас я буду слушать тебя…
Он хотел сказать: «Как опер» или «Как профессионал», но осекся.
– Буду слушать и записывать, чтобы ничего не упустить, – договорил он. – А потом надо бы поговорить с Абрамяном.