– Да в таком виде только на больничной койке валяться!
Нина запахнула фланелевый застиранный халат, который уж точно был оставлен ей в наследство бабушкой, повернулась и пошла по коридору, шаркая ногами в старых войлочных тапках. Переглянувшись, подруги бросились за ней. Пройдя несколько шагов, Нина вдруг пошатнулась и оперлась о стену.
– Квартира такая большая… – прошептала она, – идти далеко…
Надежда подставила плечо, с другой стороны Нину подхватила Люся, и таким образом они дошли до спальни. Это была не та комната, где в прошлый раз был накрыт стол, эту еще не ремонтировали.
– Это что – корвалол? – Надежда звякнула пузырьками на столе. – У тебя сердце болит?
– Да нет… – Нина со стоном опустилась на кровать.
Постельное белье было несвежее, какого-то серого оттенка. Люся дернула тяжелые плюшевые портьеры, отчего в воздух поднялась туча пыли, но в комнате стало ненамного светлее, потому что окно не мыто было, по представлению Надежды, лет десять. С трудом Люся открыла форточку.
В комнату ворвался холодный и сырой мартовский воздух, Нина зябко повела плечами.
– Что у тебя случилось? – спросила Надежда. – С мужем поссорилась?
– Девочки… – у Нины из глаз вдруг брызнули слезы, – ой, девочки…
– Ну ладно, ладно… – Надежда погладила ее по плечу, – ты успокойся, потом нам все расскажешь… Люся, – Надежда выразительно взглянула на подругу, – завари-ка нам, пожалуй, чаю… Нине сейчас очень бы помогла чашка горячего чаю.
– Чай? – удивленно переспросила Люся. – Да я даже не знаю, где у нее чай… как я найду его в чужой квартире?
– А ты поищи! – Надежда замигала по очереди обоими глазами и выразительно подняла брови, пытаясь передать подруге свои мысли.
– Ах, ну да… – Люся вспомнила, ради чего они с Надеждой пришли к Нине, и вышла из комнаты.
Остановившись посреди холла, она огляделась.
Кажется, мастерская покойной Нины Слепневой направо, к ней можно попасть вот по этому темному коридору…
Она пошла в том направлении, свернула направо, налево… нет, мастерской здесь определенно не было, она забрела не туда.