Но восхищал Надежду не столько размер сада, сколько обилие и прекрасное состояние растущих в нем растений. Здесь были и пальмы, и монстеры, и апельсиновые и лимонные деревья, покрытые одновременно и цветами, и плодами.
– А это что – неужели попугай? – спросила Надежда, заметив среди ветвей яркое пятно.
– Да, у них там в зимнем саду не меньше десятка попугаев в свободном полете, и все говорящие!
– Представляю, какой там галдеж! – усмехнулась Надежда.
Наконец фотографии зимнего сада закончились, пошли другие помещения.
Здесь был и круглый зал с колоннами из цветного мрамора, и мраморная лестница, на площадке которой стояли две статуи античных богов, и библиотека, стены которой были обшиты резными панелями из мореного дуба… Все помещения были пусты, как видно покойный Рукавицын выбирал подходящий момент. Не было на снимках ни гостей, ни хозяев, ни охранников, ни прислуги.
– Да, роскошный дом! – проговорила Надежда.
На следующей фотографии была довольно простая комната, в углу которой стоял белый рояль. Возле этого рояля разговаривали двое – мужчина средних лет в зеленой униформе с бейджем и очень худая темноволосая женщина в строгом темно-синем костюме.
– Это – та самая Виктория Павловна, о которой я говорила, помощница Мясникова. А мужчина… кто он такой, я не знаю, но на нем униформа той фирмы, которая обеспечивала обслуживание на празднике.
"– Для официанта он староват! – проговорила Надежда, разглядывая лицо незнакомца. – Но где-то я его, кажется, видела… Хотя нет, просто лицо самое обычное…
Она перелистнула фотографию.
На следующем снимке были запечатлены те же двое, но на этот раз рука женщины лежала на талии мужчины, как будто она обнимала его…
– А у них явно близкие отношения… – пробормотала Надежда.