Заставляет желать её снова и снова.
Карина вздрагивает во сне. Я отстраняюсь, замирая. Мне не хочется её будить. Замираю без движения.
Куколка беспокойно вздрагивает и поджимает ноги, стискивая одеяло изо всех сил. Потом расслабляется и выглядит умиротворённой, словно пережила короткий пик напряжения и отпустила себя.
Я осторожно веду пальцами между её бёдер, собирая остатки влаги и возбуждения.
Я понимаю, что перед сном она трогала себя.
Думала ли обо мне?
Хочется верить, что так и есть.
Сейчас я думаю только о том, что она делала это своими пальцами — разносила по кругу ласку, проклиная собственное влечение ко мне.
Она пахнет желанием до сих пор. Сейчас я остро улавливаю нотки её возбуждения в воздухе, ставшем густым и плотным.
Я не должен возбуждаться ещё больше. Больше, кажется, не получится. Член подпирает ширинку и болезненно твёрдый. Но я прекрасно знаю, как именно она любит ласкать себя.
Вижу, словно наяву, как она раздвигала бедра, проникала пальцами в горячую влагу, кружила вокруг клитора, как кусала губы, выгибаясь от наслаждения и злости.
Я думаю только о ней.
С первого момента нашей встречи. Мой круг замкнуло на ней сразу же.
И как бы я ни пытался потом стереть с себя отпечатки её узких ладоней, кажется, она прожгла меня ими насквозь.
Я сменил много девушек после неё.
У меня нет проблем с сексом. Но ни с одной из них не хочется быть полностью открытым и незащищённым.
У меня всегда есть барьер в виде натянутого гондона и правило — никаких слов в постели.
Разговоры — табу. Разогревающие словечки — тоже.
Карина считает меня грязным и пошлым, озабоченным.
Но вся моя грязь и пошлость — только для неё. Я не трачу ни капли на других. Долблю их со скоростью автомата, выполняющего свою работу, по избавлению от напряжения — и только.
С ней же меня кидает по американским горкам эмоций. Карусель из тончайшей похоти и вожделения кружит меня, не переставая. А потом выбрасывает прочь — слишком.
В нас с ней всего слишком — это постоянный взрыв и образование сверхновой.
Нужно встать и уйти."
"Нужно?
Нужно ли?
Лёша, чёрт бы его побрал, любит Карину. Обречённо любит, сохнет по ней…
Я замечаю синеватые тени под глазами Карины.
Потому что она опять сидела допоздна и разгребала тот завал, который мой брат постоянно устраивает в своих счетах и отчислениях.
Сам чёрт ногу сломит, но Карина усердно трудится рука об руку со своим мужем.