У меня нет опыта, но нутро подсказывает, что это самое неудачное знакомство с родителями, какое только можно придумать.
От этого я прихожу в состоянии ужасного внутреннего волнения. Беспокойства, от которого хочется зарыдать.
Не представляю, что должна сделать, чтобы стать в этой семье “своей”. Может быть, я вообще их больше никогда не увижу…
Будто сговорившись, в гардеробе одеваемся молча.
Ловлю его взгляд в зеркале, пока застегиваю пальто. Стоя в стороне, он набрасывает на плечи куртку, посылая мне взгляд исподлобья.
"На улице весенний ветер забирается под мою юбку. Самая сумасшедшая весна в моей жизни. Второй такой у меня не будет, уверена, потому что невозможно так влюбиться дважды в жизни. Я и не хочу. Мне не нужен никто другой. Никогда…
— Пошли… — поймав мою ладонь, Денис сжимает ее в своей и тащит мимо снующих у ресторана машин.
Теснит меня на сидении, забираясь вслед за мной в такси. Усаживается так, будто он здесь один: широко разводит колени и забрасывает руку мне на плечо.
Моя кожа за эту неделю будто пропиталась его запахом. Возможно, мне это только кажется. Возможно я принимаю желаемое за действительное и это что-то подсознательное.
— Спрячь шипы… — бормочет, обняв свободной рукой мое лицо.
Хочу отвернуться, но Фролов склоняет голову и жадно сминает губы своими. Целует так, будто ждал этого весь вечер. С тихим шипением и напором, на который я не могу не ответить.
Хватаюсь за борт его пиджака, отвечая на каждый выпад умелого языка. На нем вкус вина, как и на моем.
Дернув за пуговицы моего пальто, он расстегивает верхние и просовывает внутрь ладонь.
— М-м-м… — выгибаюсь.
Большая горячая ладонь сгребает мою грудь, посылая импульсы в самые потаенные места моего тела.
— Вот так… умница, Карина-любимая, — хрипло шепчет мне в губы.
— Ф-ф-ф-ф… — втягиваю в себя кислород, которого он меня лишил.
Рой бабочек ударяет в голову.
Это коварно… коварно, черт возьми!
— Убери свои лапы… — шепчу ему в шею.
Шумно выдохнув, достает ладонь из моего пальто и трет ее о свое бедро.
Отбросив назад голову, прикрывает глаза и замолкает.
Прислушиваюсь к стуку его сердца через тонкую ткань белой рубашки.
Мне не нужно проверять, я и так знаю, чем он занимается, когда берет себе вот такие паузы. Он борется с теснотой у себя в штанах. В его теле есть по крайней мере одна мышца, которая подчиняется ему так себе. Точнее, вообще не подчиняется.