"
"От раската грома за окном начинают пищать сигнализации машин. В кармане моего сарафана тоже пищит.
— Мам… мне ехать надо… — начинаю суетиться.
— Господи… — выглядывает в окно. — Нам бы на поезд не опоздать…
— Если нужно, я вас отвезу…
— Заранее поедем. Не переживай.
Пакую в бумажный пакет контейнер с ужином, который она приготовила для моего парня. Я знаю, что там. Голубцы, которые так ему нравятся, хотя до знакомства с голубцами моей матери он не особо жаловал это блюдо.
— Если что, звоните я… — снова давлю предательский ком.
Мама целует мой лоб, отпуская на все четыре стороны.
— Пока… — шепчу, выходя из кухни.
Выбежав из подъезда, шлепаю сандалиями по асфальту.
Почему этот день летит так быстро?!
Каждый час съедается с бешеной скоростью, хотя все идет, как обычно.
Когда сажусь в машину, на стекло приземляется тяжелая капля дождя. С таким громким шлепком, будто я приняла эту каплю лбом.
Успеваю обогнать этот дождь, быстро вырвавшись из родного района, но он нагоняет меня, когда снова выезжаю на проспект.
Глаза застилают слезы.
Сдерживаю их, как могу. Сдерживаю до тех пор, пока заезжаю во двор многоэтажки, в которой живу уже почти полтора месяца.
Припарковав машину на свободном месте, я начинаю реветь, игнорируя то, что вокруг меня бушует вселенский потоп.
Глава 58
Карина
Телефон начинает звонить уже через минуту.
Это Фролов, но чтобы ему ответить, мне нужно собрать себя в чертову кучу!
Я плачу, глядя на то, как его вызов прекращается и начинается опять.
— Ал-ло… — задерживаю дыхание.
— Я же сказал, дуй домой! — свирепничает он. — Где ты?
— Уж-же… подд-нимаюсь… — вру, все еще не дыша.
— Ты в тачке, я даже отсюда слышу, — шикает. — Ты плачешь?
— Нне-т…
— Ты во дворе?
— Уг-гу…
— Сейчас спущусь…
— Не ннадо! — требую. — Я-я.. сама!
— Я иду, — кладет он трубку.
У меня отлично получается плакать и злиться одновременно. Я злюсь на него. Потому что нельзя не злиться, когда он делает, как считает нужным, игнорируя все вокруг. А мне всего лишь нужно чертовых пять минут наедине с собой!
Завтра он уедет.
На целый год.
Последний месяц он, как одержимый, заканчивал внутреннюю отделку дома. Торчал в нем с утра до вечера, наседая на рабочих так, что у них на спинах должны были появиться следы от воображаемых плетей.