— На заказ?
— Нет.
— Ну, так тоже неплохо. Может, лучше подарить “кольцо”?
Торможу автомобиль в сантиметре от украшающей двор инсталляции.
— Что за “кольцо”? — интересуюсь, повернув голову.
С легкой улыбкой мама разъясняет:
— Как предложение руки и сердца.
— Ей еще два года учиться, — напоминаю я. — Ей двадцать."
"— Я вышла за твоего отца в двадцать один, — говорит мягко. — Ни разу не пожалела. Летом ты достроишь дом. И что? Вы будете жить “неоформленные”? Я думаю, ее отцу это не понравится.
— Я подумаю, — отстегиваю ремень и выхожу из машины.
Забираю из багажника пакеты с продуктами, замечая, что машина Влада на месте.
Сгрузив пакеты на полу кухни, ухожу наверх без промедления.
Принимаю душ. Долго и упорно.
Упираюсь предплечьем в кафельную стену и кладу на руку лоб. Закрываю глаза, обнимая ладонь свой стояк.
Сжимая себя, я вижу лицо с ямочкой на подбородке. Почти чувствую запах. Но даже после разрядки мне чего-то не хватает.
Я знаю, что усилило бы ощущения.
Раз в пятьсот.
Швырнув в корзину мокрое полотенце, голым падаю в кровать.
Пытаюсь вспомнить, когда в последний раз был в своем университете.
Летом я получу диплом, а после этого вплотную займусь “своими” модульными домами.
Это мой план.
Я не хочу его менять.
Я и не должен.
Я должен расставить приоритеты.
И их расставлю.
Глава 25
Карина
Звонок от матери застает меня в тот момент, когда кисточкой обвожу детский нос девочки Ксюши. На ее мордашке теперь маска Минни Маус, и я успеваю закончить до того, как мама сбрасывает вызов.
— Алло, — щекой прижимаю телефон к плечу и обтираю влажной салфеткой пальцы.
Сегодня суббота, и в детской развлекательной комнате ТЦ грохочет музыка. Из-за нее и детских визгов я плохо слышу маму, поэтому второй рукой накрываю свободное ухо.
— Василина с тобой? — спрашивает она.
— Нет. А что?
— Ее нет дома.
Электронные часы на входе в детскую комнату показывают почти семь вечера.
— Когда я уезжала, она была дома, — восстанавливаю события.
— Ее там нет, — взволнованно сообщает мама. — Камила не знает, где она.
Я молчу, переваривая ее слова.
Между моих бровей образуется складка, но я уверена, все это не так страшно.
Вчера вечером она билась в истерике и обвиняла нас с мамой в предательстве, хотя “предали” ее не мы, а отец. Наверное, мы слишком долго баловали ее тем, что спокойно позволяли переворачивать любую правду так, как ей того хочется.