Получая улыбку в ответ.
Мужчина устраивается напротив меня, разливая вино по бокалам и протягивая один из них мне.
– М-м-м, мне нравится! – говорю, чуть пригубив и покручивая бокал в руках. Наблюдая, как причудливо переливается бордовая жидкость.
– Я редко пью вино, жена друга посоветовала.
– Ясно, – киваю и понимаю, что если мы и дальше будем сидеть в таком напряжении, то вечер рискует быть окончательно испорчен. Поэтому беру в руки вилку и пытаюсь завести простой, ничего не значащий, как мне кажется, разговор:
– Жена друга, говоришь… А есть в твоей команде еще кто-то из России?
– Есть, один.
Мне кажется или в тоне послышались нотки сожаления? Вот только о чем может сожалеть такой, как Рысев? Молодой, красивый, обеспеченный, свободолюбивый, чего ему в его жизни не хватает?
– Знаешь, со временем начинаешь понимать, как классно, когда дома ждут. По примеру Сереги вижу.
– Знаю.
Все, что получается из себя выдавить. У него, к слову, тоже могла бы уже быть и жена и дочь. Но он сам сделал свой выбор.
– Как вообще было первое время здесь, на чужбине?"
"– Сложно, Лана, – вздыхает Леша, откидываясь на спинку кресла и не торопясь приступать к ужину. А у меня же скоро желудок узлом скрутится от того, какие великолепные ароматы доносятся от горячего. Сегодня на тарелке лежит аппетитный кусок форели, приготовленной на гриле.
– Почему?
– Языковой барьер, плюс новая команда, новый город, тренировки, которые здесь разительно отличаются от наших. Ну, и один. Почти полгода я здесь был один. Это угнетало, – говорит с какой-то горечью Рысев и делает глоток вина. А меня отчего-то задевает это “полгода”. Это значит что? Потом кто-то у него появился? Пока я ходила последние месяцы с Лясей, у него тут жизнь стала налаживаться?
– А потом?
– Что потом?
– Ну, ты сказал, почти полгода.
– Угу, – ухмыляется Леша, явно заметив такую перемену. – Появился.
– Кто?
– Лучше ты мне скажи, – подается вперед мужчина, упирая локти в стол. – Как быстро ты сошлась с Санчесом? Это ведь он отец Ляси, Илана?
Секунда. Две. Три.