И совсем не важно, что его насилуют…
Никита с удовольствием сказал бы Ольге пару ласковых слов. Но он вдруг обнаружил, что его рот заклеен скотчем. И вместо слов она сможет услышать только мычание. А корове Никита уподобляться не хотел. И племенному быку тоже…
И вот он, самый яркий миг. Никита разрядился. Но его орудие все такое же прочное и несгибаемое. Не сохнет, не вянет. А пора бы… Ольга продолжала прыгать на нем. И ей плевать, что Никите сейчас уже не так хорошо…
«Наездница» все не могла насытиться. И своим натиском довела Никиту до второго залпа.
А его прибор по-прежнему торчал, как флаг на кремлевской башне. Будто стальной стержень внутрь ввели.
Ольга исчезла. Слова ему на прощание не сказала, ручкой не помахала. Как будто не человек он, а машина для удовлетворения дамских желаний… Впрочем, Никите было все равно, считает она его за человека или нет. Его обрадовал сам факт, что она оставила его в покое. Теперь он может собраться с мыслями и найти выход из этого крайне неудобного положения…
Но что это?
На смену одной пришла другая мадам.
— Хороший мальчик! — по-хозяйски рассматривая Никиту, сказала она.
Она взяла его напряженный инструмент в ладони, потерла его. Словно огонь из него хотела выжать. Никита чуть не застонал от боли.
Брюнетка залезла на него, нанизалась на вертел. И запрыгала как заведенная. Только никакого удовольствия Никита не получал…
Потом появилась третья дама. После нее факт изнасилования воспринимался Никитой без всякой усмешки…
Он ослаб, перед глазами пошли круги, к горлу подступила тошнота… А эти суки продолжали издеваться над ним.
Никита не однажды терял сознание. Но всякий раз ему на голову выливали ведро ледяной воды. И он приходил в себя. И снова терпел, терпел…
Он потерял счет времени. Может, час прошел, может, два. А может, и сутки… А оборзевшие сучки продолжали сменять друг друга…"
"А потом появилась еше одна. Она согнала с Никиты Ольгу. Пренебрежительно посмотрела на него.