Пока не до разговоров… Те откровения, что она получила, грели душу.
Наивно полагать, что мужчина, подобный Ковалю, каждый день будет говорить о любви. Не зря он начал свою исповедь с истории Лизы, когда думал, что Катя не слышит. Многим мужчинам тяжело сказать «люблю». Если, конечно, для них слова – не пустой звук.
Сама же Катя также притаилась на время. Слишком много и сразу – тоже нехорошо. Более того, она подозревала, что Руслан её откровения примерил на себя – то есть услышал один раз и ему достаточно. Но нет, Генерал, она сейчас чуток отойдет, обвыкнется, осмелеет и будет каждодневно показывать, что любит.
Пока.
А там посмотрим.
Процесс по его амнистии вошёл в завершающую стадию. Сколько суеты! Последнюю неделю Руслан практически не жил дома. Утром уезжал, возвращался поздно, обязательно привозя ей подарки – цветы, белье, конфеты. Даже огромного белого медведя привёз один раз.
– Мишка? – Катя даже зажала рот рукой.
– Проходил мимо, увидел, решил взять.
Руслан поставить медведя у кресла, сам же направился к Кате. У девушки сердце встрепенулось, по телу полилась знакомая теплота. Другой реакции быть не могло.
Катя встала с кровати и потянулась к нему.
– Привет.
– Привет.
– Медведь очарователен. Буду его тискать, пока тебя нет.
На слове «тискать» глаза Коваля потемнели, и он протяжно выдохнул.
– Да. Тискать, помимо меня, можно только медведя. Конкретно этого. Всё.
Он подошёл и положил руки на её плечи.
– Пи… ц, как соскучился, Воробушек.
– Ты ругаешься.
– И часто.
Она задрожала от его близости. После выписки из клиники, да и пока она лежала, Руслан к ней не прикасался откровенно интимно. Брал за руку, гладил. Иногда по волосам, чаще по шее и щеке. Катя заметила, что шее он уделял особое внимание. К губам прикасался, но очень поверхностно, они ещё хранили следы травм. Катя сама пыталась углубить поцелуй, но Руслан пресекал её попытки.
– Не надо.
– Я хочу.
– Всё будет, маленькая. Подожди.
Сначала Катя насторожилась, даже немного обиделась. Она хотела целоваться с Русланом. Ей необходимы были его ласки! Потом одернула себя. Он давал ей ласку! И много! Постоянно прикасался, гладил, но так, чтобы не задеть ни одного синяка, не потревожить болячки.
Руслан берег её.
– Руслан, мы осторожно…
– Воробушек, ты ко мне пристаешь? Сама?
– Ээээ… Немного… Мне кажется, что тебе надо и…
Она замолчала, потому что он навис над ней.