Закуталась в халат и забралась с ногами в кресло.
Наверное, лучше бы она прилегла.
То, что Руслан был не в духе, она поняла сразу. Тут не надо его знать долгие годы, хватило одного взгляда.
На лице нечитабельное выражение. Колкий, пронзительный взгляд, от которого захотелось поёжиться и забраться под плед как можно глубже. Губы сжаты. На скулах ходят желваки.
И вся фигура несла скрытую угрозу. Несмотря на всё это, Руслан выглядел потрясающе: черные брюки, такая же черная рубашка с закатанными рукавами, обнажающая сильные кисти и предплечья, покрытые черными волосами.
Катя прикусила нижнюю губу, не зная, что сказать или спросить.
Может, его состояние – это результат неудачных переговоров и к ней никакого отношения не имеет?
Кого она обманывала? Интуиция кричала о другом.
И сразу же волной прошёл протест – она ничего плохого не сделала. Катя затаилась.
Руслан прищурил глаза. Потом мотнул головой, усмехнулся, а по телу Кати побежали толпы мурашек, вызывая неприятные ощущения. Тишина в комнате приобретала багровые оттенки. Давила на плечи. На затылок.
Надо её разбавить. Разрушить. Катя хотела вытолкать из себя что-то нейтральное, даже ребяческое, но язык прирос к нёбу, стал деревянным и отказывался слушаться. К вискам прильнула кровь и запульсировала с утроенной силой, неприятно нервируя.
Руслан направился в её сторону, также не произнеся ни слова. Каждый его шаг неспешен, выверен.
Перед Катей снова предстал хищник. Катя приказала себе спокойно отнестись к поведению Генерала. И не сметь паниковать.
Они живут вместе, и если она дальше будет…
Мысль оборвалась, потому что Руслан подошёл почти вплотную, наклонился, положил руки на подлокотники кресла и вкрадчиво спросил:
– Хорошо прогулялась?
– Нет.
Катя мысленно похвалила себя, она не дернулась, не вжалась в кресло.
Она не жертва!
Она – равноправный партнер. Хорошо, пусть и не совсем равноправный, но точно не жертва!
Одно слово, а спокойствие Коваля затрещало по швам. Катя даже не ожидала подобного эффекта. Лицо Руслана было близко, нависало над ней, и она видела, как темнеет сталь, как её поглощает тьма.