А это как понимать?
Пока Катя соображала, что да как, Руслан подошел к ней, двумя пальцами взял её за подбородок и не сильно, но ощутимо, так, как умеет только он, сжал.
– И позаботься о себе. Возьми у Юли мазь от трещин. Скажи, чтобы она заказала.
Катя не успела ответить. Руслан склонил голову и накрыл её губы своими.
Целовал жестко, грубо. Обжигая. Клеймя.
* * *Юля выглядела недовольной. Катя решила не навязывать общение.
– Мне нужна мазь.
– От порывов?
Ого…
Она не первая, кому требуется такая помощь?
Уточнять Катя и не думала, но на душе муторно стало.
– Катя.
– Да, Юль?
– Извини. Не подумай, что я на тебя сержусь или не хочу общаться. Я нервничаю.
– Ничего, всё хорошо.
Не её дело. Здесь всё не её.
– Катюш, да подожди ты! Ты мне как-то грозилась помогать на кухне, вот и давай. А потом пошли со мной в спортзал. Как тебе такая мысль?
– В спортзал?
– Ну да. Побегаем, пресс покачаем, попы. Пойдем, будет весело.
Катя подумала и согласилась. Чем-то ей заниматься надо.
Вроде бы ничего не изменилось в доме. Те же люди в черном виднелись в окне, захаживали на кухню, тенью скользили по дому. Переговаривались негромко. Периодически слышался лай собак.
И, между тем, огромный дом с множеством комнат, словно жил в полсилы. Нет хозяина – нет стержня. Даже Катя чувствовала отсутствие Коваля. Или, наоборот, только она? Остальные, наверное, привыкли. Они здесь работают, у них отсутствует привязанность.
Предложение Юли провести день вместе оказалось как нельзя кстати. Она была хорошим психологом. Не задавала лишних вопросов, не говорила и на щекотливые темы. Несколько раз у Кати возникало желание спросить про дочь Коваля, и каждый раз она себя одергивала. Женское любопытство, конечно, коварная штука, но не настолько, чтобы портить день и расположение, по сути, единственного человека, с кем Катя могла нормально пообщаться.
Но как бы Катя ни занимала, ни отвлекала себя, все равно то и дело поглядывала за окно и на часы.
Вернись…
Вернись…
Если бы её спросили, по какой причине она с такой маниакальной настойчивостью ждала возвращения Коваля, она не нашлась бы, что ответить. Кто-то, зная её ситуацию, её мысли, сказал бы: наслаждайся передышкой, дура. Важный разговор отложен на пару дней. Выдохни.
Она не могла.
И снова смотрела в окно.